Таинственное исчезновение главной распорядительницы наследия семьи и потомственной ведьмы Роуан Мэйфейр повергло в шок всех Мэйфейров. Слухи, пересуды, домыслы, туманные сообщения отнюдь не проливают свет на истинное положение вещей. И только юной Моне достоверно известно, что все-таки произошло в рождественскую ночь, только она знает правду о вечном проклятии семейства Мэйфейр — дьявольском призраке Лэшере. Ибо она тоже унаследована дар ведьмовства.
Авторы: Райс Энн
учителя. – Только прошу, не осуждай меня. Просто слушай и принимай все как есть.
Майкла охватили смешанные чувства – нечто среднее между невероятным возбуждением и искренним доверием. Тот, кого он всегда боялся и кто преследовал его всю жизнь, теперь стал его другом и находился в непосредственной близости от него. Правда, Джулиен никогда никому не внушал особого страха.
– Ты – ангел, Майкл, – произнес Джулиен. – Ты один из тех, кто не лишился последней возможности.
– Значит, битва еще не окончена.
– Нет, mon fils, отнюдь нет.
Лицо Джулиена внезапно погрустнело и стало каким-то растерянным, как будто он потерял нить рассуждений. Майкл не на шутку заволновался, что призрак может исчезнуть. Но тот, напротив, обрел еще более отчетливые и яркие очертания, когда, улыбнувшись, указал жестом на стоявший у изножья латунной кровати стол.
На нем лежала маленькая деревянная коробка из-под патефона!
– Что же в этой комнате реально, а что – нет? – спокойным тоном поинтересовался Майкл.
– Mon Dieu, если бы я сам это знал. Но мне этого
никогда не дано было знать. – Расплывшись в еще более широкой улыбке, Джулиен снова облокотился на каминную полку, скользя задумчивым взглядом с одного предмета на другой. – О, сколько бы я дал за одну сигарету или стакан вина, – прошептал он. – Майкл, когда я снова исчезну, когда мы с тобой расстанемся, заведи для меня тот вальс, который я включал для
тебя. – Во взоре Джулиена явно читалась мольба. – Заводи его каждый день. Мало ли мне посчастливится еще побывать здесь.
– Хорошо, Джулиен. Обещаю, что исполню твою просьбу.
– Теперь слушай меня внимательно…
Новый Орлеан оказался на редкость сказочным местом. Ларкин был бы не прочь остаться в нем навсегда. Отель «Поншатрен», в котором доктор занимал обширные, обставленные в традиционном духе апартаменты, выходящие окнами на авеню, был довольно скромных размеров, но достаточно комфортабельным. Кухня «Карибского зала», которой он пользовался, весьма пришлась ему по вкусу, он даже сказал бы, что в своей жизни никогда не ел ничего вкуснее. В Сан-Франциско Ларкин не торопился, его дела могли подождать. Сегодня, проспав до полудня и порадовав себя фантастически аппетитным южным завтраком, он дал себе зарок, что, вернувшись домой, обязательно научится готовить овсянку. А какой занятной штукой оказался кофе с цикорием! Как ни странно, но поначалу он произвел на него на редкость отвратительное впечатление, а потом выяснилось, что он не может без него обойтись.
Ох уж эти Мэйфейры! Они сводили Ларкина с ума. Почти двое суток прошло с тех пор, как доктор прибыл в Новый Орлеан, а они до сих пор не удосужились с ним обстоятельно поговорить. Пока Лайтнер звонил куда-то из соседней комнаты, Ларкин сидел на угловой, с бархатной обивкой кушетке и, закинув ногу на ногу, делал какие-то записи в блокноте. Когда Эрон вернулся в отель, вид у него был очень утомленным. Доктор понял, что тому нужно отдохнуть в своем номере. В его возрасте необходимо днем немного поспать. Даже Ларкин не смог бы так, как Лайтнер, весь день проводить на ногах.
Вдруг Ларкин услышал, как Лайтнер повысил голос Очевидно, его телефонный собеседник из Лондона или откуда-то еще вывел Эрона из себя.
Разумеется, никто из Мэйфейров не был виноват в том, что в Дестине скоропостижно скончалась Гиффорд и все ее родственники целиком посвятили последние два дня похоронам и поминкам, причем с таким горестным надрывом, какой Ларкин редко встречал на своем веку. Лайтнер, которого взяла в оборот женская половина семьи, был все это время нарасхват. То его куда-то посылали с поручениями, то просили дать по тому или иному поводу совет, то просто звали, чтобы, как: говорится, поплакать в жилетку. За все время доктору из Сан-Франциско едва удалось переброситься с ним парой слов.
Прошлым вечером Ларкин отправился на поминки исключительно из любопытства. Ему трудно было представить, что Роуан Мэйфейр жила среди этих словоохотливых южан, которые с равным энтузиазмом говорили как о живых, так и о мертвых. Они воистину являли собой весьма живописную картину и, казалось, все ездили если не на «БМВ», то на «ягуаре» или «порше». Драгоценности, которые он на них видел, по всей очевидности, тоже были настоящими. Словом, эти генетические мутанты производили довольно неплохое впечатление, по крайней мере на первый взгляд.
Среди них был и муж Роуан, которого все оберегали. Внешним видом он ничем не выделялся; вернее сказать, выглядел так же хорошо, как и все остальные. Откормленный и ухоженный, он совершенно
