Наследница ведьм

меня по-настоящему, – холодно произнес он.
– Конечно же люблю.
– Разве ты можешь любить правду сильнее тайны?
– А что значит, по-твоему, правда? – Она приблизилась к нему и, положив ладони ему на лицо, посмотрела в глаза– Что ты помнишь о прошлом? О начале своего пути? О том времени, когда люди еще не пришли на Землю? Помнишь, ты говорил когда-то об этом. Говорил о мире духов и о том, как духи учились у людей. Ты говорил…
– Ничего я не помню, – безучастно произнес он.
И, сев за стол, принялся перечитывать то, что написал. Потом вытянул свои длинные ноги, откинул голову на спинку кресла – его волосы уже достигли плеч – и, подложив под нее кулаки, принялся прослушивать свои магнитофонные записи. Попутно он задавал вопросы Роуан, как будто хотел ее проэкзаменовать: «Кто такая Мэри-Бет? Кто была ее мать?»
Роуан снова и снова перебирала в памяти историю семьи, повторяя факты, известные ей из исследования Тала-маски, а также рассказы, случайно услышанные от других. По его просьбе она описывала всех здравствующих Мэйфейров, которых знала лично. Слушая ее долгими часами и беспрестанно побуждая говорить дальше, он постепенно успокаивался.
Его поведение становилось сродни агонии.
– По природе я человек спокойный, – начинала жаловаться она–
Я не могу, не могу…
– Кто были братья Джулиена? Назови их по именам. Как звали их детей?

В конце концов, когда ее одолевала такая усталость, что она была не в силах пошевелиться, у нее начинались такие же спазмы в животе, как при выкидыше.
– Я больше не могу это выносить, – жаловалась она.
– Доннелейт, – не обращая на ее реплику внимания, произнес Лэшер. – Я хочу туда отправиться. – Он стоял у окна и плакал. – Скажи, что ты любишь меня. Ты ведь любишь? И не боишься меня?
Прежде чем ответить, она надолго задумалась.
– Да, люблю, – наконец ответила она– Ты очень одинок, и я люблю тебя. Вправду люблю. Но боюсь. Это сущее безумие – все, что мы делаем. Как можно работать при такой организации дела? Нет, это не работа. А какая-то мания. И к тому же я… боюсь тебя.
Когда он склонился над ней, Роуан, обняв ладонями его голову, приблизила ее к своей груди. Когда он пил ее молоко, для нее наступали минуты блаженного умиротворения.
Неужели он никогда не устанет от этого? И будет всегда сосать ее грудь? От этой мысли ее одолел безудержный смех. Он навсегда останется младенцем, причем таким, который умеет ходить, говорить и заниматься любовью.
– И к тому же петь. Прошу не забывать и об этом! – добавил он, когда Роуан поделилась с ним своими размышлениями.
Со временем Лэшер пристрастился подолгу смотреть телевизор. Это позволило ей спокойно принимать ванну, не тяготясь его навязчивым вниманием. Кровотечение у нее прекратилось. И теперь, нежась в теплой воде, она вновь стала подумывать об Институте Кеплингера и о том, как бы наладить с ним сотрудничество. Осмелься она это сделать, трудно даже представить, какой прорыв в науке можно было бы совершить с помощью денег Мэйфейров. Если бы только она не была в розыске. Но их обоих наверняка искали.
Роуан с самого начала допустила непростительную ошибку. Нужно было спрятать Лэшера где-нибудь в Новом Орлеане, сделав вид, что он вообще не появлялся на свет! Но когда он родился, она не могла трезво оценивать обстоятельства. В то ужасное рождественское утро она вообще была не способна соображать! Господи, как давно это было! С того времени, казалось, прошла целая вечность!
Лэшер уставился на нее страшным и перепуганным взглядом.
– Что с тобой? – спросил он.
– Скажи, как их зовут, – вместо него произнесла она.
– Нет, это ты скажи…
Он взял одну из страниц, аккуратно заполненную мелким и плотным почерком, потом положил ее обратно.
– Сколько времени мы провели здесь?
– А ты не знаешь?
Вместо ответа Лэшер заплакал. Она ненадолго забылась сном, а к тому времени, когда проснулась, он успел не только успокоиться, но одеться и упаковать вещи. На следующее утро они отправились в Англию.
Их путь пролегал на север, от Лондона к Доннелейту. Большую часть времени за рулем была Роуан, но со временем он тоже овладел водительским ремеслом и вполне прилично вел машину на пустынных загородных дорогах. Все личные вещи находились у них в машине. Как: ни странно, в Англии Роуан почувствовала себя в большей безопасности, чем в Париже.
– Но почему? Разве они не будут искать нас тут? – спрашивал он.
– Не знаю. Надеюсь, они не догадаются, что мы можем отправиться в Шотландию. Если, конечно, им не придет в голову предположить, что ты кое-что помнишь…
Лэшер горько рассмеялся.
– Видишь ли, иногда я забываю.