Таинственное исчезновение главной распорядительницы наследия семьи и потомственной ведьмы Роуан Мэйфейр повергло в шок всех Мэйфейров. Слухи, пересуды, домыслы, туманные сообщения отнюдь не проливают свет на истинное положение вещей. И только юной Моне достоверно известно, что все-таки произошло в рождественскую ночь, только она знает правду о вечном проклятии семейства Мэйфейр — дьявольском призраке Лэшере. Ибо она тоже унаследована дар ведьмовства.
Авторы: Райс Энн
спокойными. – Митчелл Фланаган – гений в области генетики. Он работал с Роуан до тех пор, пока она не решила оставить исследования.
Ларкин ничего не ответил. Машина, казалось, беззвучно парила над трассой. Чем дальше они ехали, тем чаще стояли по обочинам дома и тем более запущенными выглядели пустыри.
– Если вы сами все знаете, тогда почему этот парень в аэропорту меня расспрашивал? – поинтересовался Ларкин. – Почему, преградив мне дорогу, он пытался получить ответы на эти вопросы? Кстати сказать, а откуда вам это стало известно? Кто вы? Это мне тоже очень хотелось бы знать.
Вперившийся в пустоту взгляд Лайтнера выражал грусть и усталость.
– Как я уже сказал вам, сегодня утром в семье произошло нечто чрезвычайное…
– Да. Мне очень жаль это слышать. Уверяю вас, мне крайне небезразлично все, что происходит в этой семье. Просто ваш приятель здорово вывел меня из себя.
– Знаю, – любезно отозвался Лайтнер. – И прекрасно вас понимаю. Конечно, ему не следовало так себя вести. Я позвоню в Лондон и доложу об этом куда следует. Попытаюсь выяснить, в чем дело. Вернее говоря, постараюсь предотвратить подобные инциденты в будущем. – На какой-то миг в его глазах мелькнула искра раздражения и тотчас сменилась вспышкой недовольства и даже, как показалось Ларкину, страха Но длилось это всего лишь мгновение, после которого его лицо вновь озарила доброжелательная улыбка– Обещаю, что позабочусь об этом.
– Благодарю вас, – произнес Ларкин. – Откуда вы узнали о Митчелле Фланагане и Институте Кеплингера?
– Можете считать это моей догадкой, – ответил Лайтнер.
Сколь ни старался Лайтнер сохранять выражение спокойствия на лице, было вполне очевидно, что он чем-то встревожен, однако его голос выдавал только усталость и общее подавленное состояние.
– А что у вас стряслось? Что за чрезвычайные обстоятельства?
– Я пока не знаю подробностей. Известно мне только то, что Пирс и Райен Мэйфейры были вынуждены поехать сегодня рано утром в Дестин. Поэтому они обратились ко мне с просьбой вас встретить. Судя по всему, что-то случилось с Гиффорд. Это жена Райена. Но я опять же ни в чем не уверен. Никаких точных сведений у меня в данный момент нет.
– А этот Эрик Столов… Кто он такой? Вы с ним вместе работаете?
– Не совсем. Он был здесь два месяца назад. Он является представителем нового поколения Таламаски. Это давняя история.
Я выясню, почему он вел себя подобным образом. Видите ли, в Обители никто не знает, что образцы находятся в Институте Кеплингера. Но если его молодые члены проявят такое же усердие и рвение при знакомстве с делом, какое они показали на оперативной работе, им не составит большого труда это выяснить.
– Какое вы имеете в виду дело?
– О, это тоже долгая история. И не так-то просто ее рассказать. Мне понятно ваше нежелание делиться своими сведениями об этих образцах. Будь я на вашем месте, тоже не стал бы это делать.
– Что-нибудь удалось еще узнать насчет местонахождения Роуан?
– Ничего. Ничего, кроме лишнего подтверждения уже известных фактов.
Я имею в виду то, что она со своим спутником была в Шотландии, в Доннелейте.
– Что все это значит? И где находится этот Доннелейт? В Шотландии? Странно. Когда я там охотился и рыбачил, то облазил почти все горы. Но ни разу не слышал об этом Доннелейте.
– Это старая, полуразрушенная деревня. Сейчас в нее толпой хлынули археологи. Там есть постоялый двор, на котором останавливаются туристы и ученые из университетов. Роуан видели там примерно две недели назад.
– Значит, это старые новости. Это плохо. Я имею в виду, что нет ничего нового.
– Да, ничего нового нет, – подтвердил Лайтнер.
– А ее спутник? Как он выглядит? – спросил Ларкин.
Лицо Лайтнера слегка помрачнело. Было ли это проявлением усталости или горечи, Ларкин затруднялся сказать.
– О, вам известно о нем гораздо больше, чем мне, не правда ли? – заметил Лайтнер. – Ведь Роуан прислала вам рентгеновские снимки, распечатки электроэнцефалограмм и прочие свидетельства Интересно, не прислала ли она вам его фотографию?
– Нет, не прислала, – ответил Ларкин. – Послушайте, а кто вы на самом деле?
– Понимаете, доктор Ларкин… Честно говоря, я и сам не знаю ответа на этот вопрос И вероятно, никогда не знал раньше. В последние дни я стал более откровенным сам с собой. Кое-что произошло. Не зря говорят, что чары Нового Орлеана действуют на людей. Равно как чары семьи Мэйфейров. О наличии всех этих анализов и тестов я догадался. Если хотите, просто прочитал в ваших мыслях.
Ларкин рассмеялся. Слова Лайтнера прозвучали так примирительно, так философски, что он неожиданно
