Алана, я понял, что если бы прочитал такое в книге, то бросил бы её ещё в начале из-за натянутости и неправдоподобности. Однако не доверять Ищейке причин у меня не было, — по крайней мере, в этом вопросе — и я уже успел понять, что в реальности порой случаются куда более неправдоподобные вещи, чем в книгах. Реальность не обязана придерживаться логики или сюжетной линии, и мнение наблюдателей её совершенно не интересует…
В общем, Алана держала в курсе меня, я держал в курсе Лиани, и жизнь шла своим чередом.
Ситуация с Орехом оказалась определённо сложнее, чем герцог Альюриэньский предположил сначала. Когда присланный императором, чтобы прищучить зарвавшегося барона, граф Манело не только не смог выполнить порученное, но и оказался в плену… это было неожиданно. И герцога беспокоил неизвестный маг… Кто он такой, откуда взялся, чего пытается добиться? Информаторы не смогли даже составить чёткого описания колдуна, а единственная подходящая версия герцогу очень не нравилась.
— Неужто в наши края сбежал Король-Чародей?.. — пробормотал он.
Император чувствовал нечто подобное, но куда меньше контролировал себя. В немалой мере его бешенство подогревал тот факт, что находящийся в постыдном плену у какого-то баронишки граф Манело приходился императору незаконным сыном. Незаконным, но вполне любимым, и потенциальным наследником. Пока что пленители не выдвигали никаких требований, и император намеревался не дать им такой возможности.
— Джансар, собирай армию — приказал он. — И пусть Удхар тоже готовится выступать.
— Но, ваше величество, не слишком ли это для какого-то барона?.. — осмелился спросить генерал.
— Нет — отрезал император. — Я не просто сокрушу их — я заставлю всех понять, что они могут противостоять моему гневу не больше, чем пыль — буре.
Имперская армия выступила куда раньше, чем кто-либо ожидал. Раньше — и масштабнее. Сил, выступивших в поход, было достаточно, чтобы завоевать некрупное королевство, не то что укротить мятежника или подавить бунт… Панцирная пехота, рыцари, чародеи, и даже главное оружие империи неукротимой силой, демонстрирующей мощь державы, двигались к обречённому баронству. Даже известные вздорным нравом и нежеланием подчиняться кому бы то ни было местные князьки без споров предоставляли имперцам проход и припасы, зачастую даже не заикаясь о плате.
Стремительным маршем, с минимумом привалов, суровые ветераны за считанные дни оказались у цели. Их встретила жалкая горстка относительно профессиональных солдат в посредственном снаряжении, да кучка ещё хуже снаряжённых и не умеющих толком сражаться ополченцев. Жалкое зрелище, воистину…
Но что-то было не так. В рядах баронского отребья не было заметно паники; скорее, некое предвкушение.
Непонятное — значит, опасное; к тому же император чётко дал понять, что желает вселить в сердца отребья такой ужас, чтобы они удирали, оставляя за собой кучи.
Мечи ударили в щиты; трубы и барабаны направляли ритмичное, неотвратимое наступление лучших солдат Империи. А в небе расправило крылья главное оружие — неуязвимый огнедышащий дракон…
Внезапно боевые рыцарские кони, не боящиеся ни шума, ни огня, ни диких зверей, все как один замерли на месте. Имперские маги вздрогнули, и вместо того, чтобы готовить чары, поддерживающие войска, дружно принялись создавать собственную защиту. Пехота, мечники и копейщики, лучники и метатели дротиков — все они вдруг ощутили непонятный страх, коснувшийся их душ, словно чёрная тень, накрывшая поле брани. Барабанщики сбились с ритма, чеканный шаг пехоты замедлился… Лишь парящий в небе крылатый ящер не поддался странному оцепенению.
Из рядов солдат барона выступила укрытая плащом фигура, вокруг которой словно сгущалась незримая тьма. Ветер бушевал вокруг него, земля стонала под его ногами, туман скрывал его, а в глазах его горел огонь — и тех, кто встречался с его взглядом, наполнял ужас. Дракон изрыгнул всёсжигающее пламя на колдуна, но оно не достигло цели, рассеявшись на расстоянии вытянутой руки от того; колдун же лишь выкрикнул что-то, и дракон камнем упал на землю, словно крылья его лишились силы и ветер больше не поддерживал повелителя небес.
И ужас вязкой волной хлынул на солдат Императора. Ряды дрогнули… сделали шаг назад… и бросились в бегство.
Бард Элеастор, взятый в поход, дабы увековечить его в хронике и оде, записал последнее слово и удовлетворённо хмыкнул. Он ожидал совсем иного итога, но… Историческое событие в любом случае должно войти в хроники — кто-то должен писать их поэтично, но объективно.
А теперь — написать версию для нового правителя…
