Наследник

матушка этого требует, я должен повиноваться. Сожалею, но другого выхода у меня нет.
Она ничего не ответила, только еще больше сжалась в его руках. Граф громко сказал, обращаясь к леди Энн:
— Да, я нашел ее, Энн, и передаю вам дочь из рук в руки.
С леди Энн не сделалось истерики. Глаза ее широко распахнулись, когда она взглянула на измученное лицо своей дочери. Заметив следы слез на ее измазанных кровью и грязью бледных щеках, она выдохнула: «Боже правый», — и больше не прибавила ни слова.
Граф почувствовал, как Арабелла вцепилась в его сюртук, словно хотела спрятаться от взоров окружающих. Видя, что она не знает, куда деваться от стыда, он быстро произнес:
— Она почти не пострадала, Энн, просто немного ушиблась при падении. Ничего страшного. Доктор Брэнион все еще здесь? Нужно, чтобы он ее осмотрел.
Арабелла собрала остатки гордости и пошевелилась на руках у графа, чтобы посмотреть в лицо матери.
— Не надо звать доктора Брэниона, мама, я себя отлично чувствую. Граф ведь уже сказал, я просто упала и немного поранилась. Отпустите же меня, сэр.
— Слушаюсь, мэм. — Джастин осторожно поставил ее на ноги.
Арабелла пошатнулась и, наверное, упала бы, если бы он вовремя не обхватил ее за талию. «У меня еще есть и гордость, и достоинство, — подумала она, — нужно только взять себя в руки». Она вздернула подбородок, оперлась на руку графа и прошествовала в дом.
Доктор Пол Брэнион выпрямился над Арабеллой, которую успели уже умыть и переодеть, и сказал, улыбаясь:
— Ну, моя маленькая Белла, хоть ты вся и перепачкалась с головы до ног, я не нашел у тебя никаких серьезных повреждений, которые не смогла бы излечить теплая ванна. Правда, несколько дней у тебя поболит здесь и здесь, но все быстро пройдет. И тем не менее я настоятельно советую тебе хорошенько выспаться.
Сегодня вечером ласковая усмешка, мерцавшая в глазах доктора Брэниона, не вызвала улыбки у Арабеллы. Да, она обожала его, ибо он был неотъемлемой частью ее жизни с самого младенчества. Но сегодня он стал свидетелем ее падения, ее унижения, хотя, возможно, и не отдавал себе в этом отчета. Она ненавидела себя за проявленную слабость. Все тело ее ныло от ушибов. Она смотрела, как он аккуратно отмерил несколько капель из маленького пузырька и разбавил их водой в стакане. Как и отец, Арабелла терпеть не могла болезни и недомогания: граф постоянно твердил ей, что болезнь — удел слабых людишек, которые используют ее с целью привлечь к себе внимание. Бесконечные жалобы — верный признак бесхарактерности.
— Я не буду принимать опиум, доктор. Ведь это опиум, правда?
— Да. Выпей совсем чуть-чуть, дорогая моя.
— Нет. Отдайте его лучше миссис Такер. Я знаю, она всегда подмешивает его себе в чай. Она говорит, что это снимает усталость в ногах.
— Опять командуешь, — улыбаясь, заметил доктор Брэнион. — У тебя неплохо получается, но на сей раз этот номер у тебя не пройдет. Я не хочу, чтобы твоя матушка покрошила меня на кусочки, а так и будет, если я как следует не примусь за тебя. Я прав, Энн?
Леди Энн выступила вперед и сказала с твердостью, которая неприятно поразила Арабеллу:
— Успокойся, Арабелла. У тебя был тяжелый день — в твоей жизни наступило множество перемен, и тебе есть о чем поразмыслить. У тебя уже глаза слипаются — ложись спать, утро вечера мудренее. Прими лекарство, которое дает тебе доктор.
Арабелла уставилась на нее, не веря своим ушам:
— Мама? Неужели это говорите вы? Не может быть — вы же никогда не повышаете голос. Раньше вы всегда уступали без борьбы и споров. Я никак поверить не могу, что вы способны на такое. Ничего не понимаю!
— Придет время — поймешь, — сказала леди Энн строго и в то же время насмешливо. — Ну же, Арабелла, пей. Ты нуждаешься в отдыхе больше, чем бедные ступни миссис Такер. Пей сейчас же, иначе будешь иметь дело с нами обоими — с Полом и со мной.
Арабелла, все еще не оправившись от потрясения, вызванного необычным поведением матери, залпом осушила стакан. Леди Энн с трудом подавила усмешку. Так, значит, в глазах дочери она была слабохарактерной тихоней? А теперь стоит ей чуть повысить голос, Арабелла повинуется ей беспрекословно.
— Я пришлю к тебе Грейси, любовь моя. Позвони, если тебе что-нибудь будет нужно. — Леди Энн быстро наклонилась к дочери и легко прикоснулась губами к ее щеке. — Прости, что я не сказала тебе раньше о существовании Джастина, — мягко добавила она. — Меня тревожило твое неведение, но я дала обещание твоему отцу. Я много раз пыталась переубедить его, но ты же знаешь, он никогда не менял своих решений.
— Правда, мама? Разве папа всегда был так уверен в себе?
Леди Энн ничего не ответила, и Арабелла вздохнула. Да, наверное,