Наследник

ему его раннее вторжение в их дом.
— О нет, конечно, нет, — поспешно промолвила леди Энн.
— Вы, я полагаю, граф Страффорд, милорд? — обратился гость к Джастину, выпустив руку леди Энн.
Несколько секунд оба джентльмена разглядывали друг друга явно оценивающе, затем граф небрежно промолвил:
— Да, я граф Страффорд. Леди Энн сказала нам, что вы племянник первой жены покойного графа.
Молодой человек поклонился.
— Ах, Боже мой, — спохватилась леди Энн, — где мои манеры? Мой дорогой граф, позвольте вам представить вашу кузину Элсбет, дочь Магдалены, и мою собственную дочь, Арабеллу.
Леди Энн не удивилась, что обаятельный молодой француз удостоился теплого приветствия даже со стороны ее обычно надменной дочери — Арабелла одарила его улыбкой, которая затмила бы и розы в саду у Энн. Элсбет присела в реверансе, не проронив ни слова. Она отступила, предоставляя Арабелле первой ответить на приветствие.
— Хотя мы с вами не являемся родственниками, граф, — сказала Арабелла с присущей ей прямотой, — я все же рада вашему приезду. Приятно познакомиться с вами, сэр.
Француз улыбнулся. Он не стал целовать ее ладонь, всего лишь поклонился ей. Леди Энн отметила про себя, что он очень хорошо воспитан.
Гость повернулся к Элсбет:
— Ах, моя маленькая кузина, какая удача встретить столь очаровательную представительницу нашей достойной семьи. Вы так же красивы, как ваша матушка — та же милая улыбка, нежный взгляд. У моего отца была ее миниатюра, и ее черты запечатлелись в моем сердце с самого раннего детства.
Вместо того чтобы поцеловать ее руку, граф обнял ее за плечи и расцеловал в обе щеки. Элсбет залилась краской от смущения, но не отстранилась. Она смотрела на него как зачарованная.
Молодой человек улыбнулся всем присутствующим лучезарной улыбкой и, распахнув объятия, воскликнул:
— Вы так добры ко мне, в сущности, чужому для вас человеку. Хотя мы в родстве только с моей маленькой кузиной, я уже считаю всех вас своими родственниками. — Он умолк, продолжая смотреть на них с простодушным обожанием.
Граф понял по лицам трех женщин, что ему следует наконец проявить гостеприимство, и промолвил, как показалось Арабелле, подчеркнуто холодно:
— Monsieur, позвольте мне пригласить вас немного погостить в Эвишем-Эбби, если, конечно, у вас нет неотложных дел. Если же…
— Я собирался поехать поохотиться к друзьям в Шотландию, — быстро перебил его гость, с притворным сожалением разводя руками на французский манер, так что графу захотелось его стукнуть. — Но я уверяю вас, милорд, что пребывание в вашем доме доставит мне большое удовольствие. Я буду счастлив принять ваше приглашение.
В этот момент граф подумал, что Жервеза де Трекасси неплохо было бы пристрелить.
— Вот и отлично, граф, — сказала Арабелла.
— Ах, прошу вас, зовите меня, пожалуйста, Жервез. Что такое мой титул? Просто титул, и больше ничего. Вы видите перед собой несчастного эмигранта, которого корсиканский выскочка лишил всего и сделал бездомным скитальцем.
— О, как это ужасно, — прошептала Элсбет, и слезы показались у нее на глазах.
«О Господи, этого еще не хватало», — подумал Джастин. Ему казалось, что его сейчас стошнит от отвращения.
— Да, но мне удалось спастись. И я приложу все усилия, чтобы вернуть то, что принадлежит мне по праву, после того как корсиканец будет разбит или Господь покарает его страшной смертью. У вас ангельская душа, моя дорогая Элсбет, — вы так близко к сердцу принимаете мои несчастья. Как вы похожи в этом на свою мать. Тетушка Магдалена была доброй, нежной женщиной, почти святой.
Граф с трудом удержался, чтобы не хмыкнуть при этих словах. Его черные брови взлетели вверх — слишком уж сладким показался ему тон молодого человека. В черных глазах француза вспыхнул расчетливый огонек, когда он взглянул на Элсбет, и граф невольно подумал о приданом Элсбет — десяти тысячах фунтов. Молодой человек был одет богато, с иголочки, как денди, и граф уже мысленно представлял себе, как Эвишем-Эбби разоряют настойчивые требования кредиторов.
— Мальчик мой, — сказала леди Энн, слегка прикоснувшись к руке гостя. — Сейчас время ленча. Я позвоню и прикажу лакею перенести из кареты ваш багаж. Надеюсь увидеть вас за ленчем — мы хотим познакомиться с вами поближе.
Молодой человек расцвел мальчишеской улыбкой, видно, намереваясь таким образом пробудить в леди Энн материнские чувства, подумал Джастин. А когда он промолвил, склоняясь к руке леди Энн: «Я ваш раб, миледи», — граф почувствовал к нему еще большее отвращение.
К вечеру граф был уже совершенно уверен, что Жервез де Трекасси не является ничьим рабом — скорее