Наследник

глупо с моей стороны, что я не смогла предвидеть, как эту новость воспримет Арабелла, — печально заметила леди Энн. — Я отнюдь не собиралась причинить ей боль — просто мне хотелось приблизить свое счастье.
Жервеэа так ошеломила неожиданная вспышка Арабеллы, что он едва кивнул леди Энн и доктору, взял Элсбет под руку и проследовал за ними в Бархатную гостиную мимо лакея, застывшего у дверей с каменным лицом, — бедняга стоял здесь и все слышал и видел. Когда они вышли из столовой и очутились в коридоре, Элсбет внезапно потянула Жервеэа за рукав и остановилась:
— Ох, дорогой, что же нам теперь делать? — Она готова была разрыдаться.
Нельзя допустить, чтобы она закатила истерику в присутствии леди Энн и доктора.
Он схватил ее за обе руки и сжал их почти до боли.
— Слушай, Элсбет, я уже говорил тебе, все образуется. Я что-нибудь придумаю, не беспокойся. Ну же, возьми себя в руки и не смей плакать. Ты ведь не хочешь устроить такую же безобразную сцену, как твоя сестрица? Я знаю, ты выше этого. Ты воспитанная и добрая девочка и не станешь вести себя так неприлично.
— Да, Жервез, да, я постараюсь. — Она всхлипнула и, как ребенок, отерла кулачком глаза. Ей почудилось, что он чем-то глубоко расстроен. — Да, я тоже считаю, что Арабелла вела себя не очень хорошо. Но почему она сделала это? Наш отец был суровый, высокомерный человек. Меня он просто ненавидел. Ну да, Арабеллу он любил, но как она могла так жестоко поступить со своей матушкой?
Джастин шагнул под своды парадного холла и направился к главной лестнице. Перескакивая через несколько ступенек, он поднялся до первого пролета, прежде чем Краппер понял, куда он держит путь. Дворецкий махнул ему рукой, пытаясь привлечь внимание хозяина, но граф не обратил на его жест никакого внимания. Краппер покачал головой и вернулся на свой пост у главного входа — не мог же он окликать его светлость, это совершенно против правил. Во всяком случае, в Эвишем-Эбби это было не принято.
Граф был так разъярен, что это заметила даже Грейс, горничная Арабеллы, которая в ужасе отпрянула в сторону, увидев его лицо. Ноздри его раздувались от ярости, на шее вздулись жилы. Руки Джастина тряслись, он уже не владел собой. Черт бы ее побрал, да как она посмела так оскорбить свою мать?! Где были ее глаза — неужели она не видела, кому леди Энн отдала свои симпатии? Нет, он ее придушит!
Джастин бешено дернул за ручку двери, ведущей в спальню. Дверь была закрыта, как он и предполагал, но то, что ему приходится ломиться в собственную комнату, еще больше распалило его гнев. Он влетел в смежную гардеробную, чуть не сбив с ног своего слугу Граббса.
— Милорд, что случилось? — воскликнул тот, шарахаясь в испуге, но Джастин даже не взглянул в его сторону.
Секунду спустя он стоял посреди графской спальни. Он уже хотел грозным голосом позвать Арабеллу, но тут заметил, что комната пуста.
— Проклятие, — пробормотал он, повернулся на каблуках и ринулся прочь из спальни. Сбежав вниз по лестнице в холл, он окликнул дворецкого: — Краппер, вы не видели ее светлость?
— Видел, милорд, — невозмутимо ответствовал Краппер.
— И где она, черт бы ее побрал?
— Ее светлость графиня покинули дом, милорд. Ваша супруга очень спешила, как мне показалось.
— Дьявол, что же вы молчали, Краппер? Не могли мне раньше об этом сказать?
Краппер с достоинством распрямил плечи.
— Простите мою смелость, милорд, но я заметил вас слишком поздно — вы уже поднялись по лестнице.
— Да вы что, смеетесь надо мной? — рассвирепел граф.
Он распахнул входную дверь и шагнул мимо остолбеневшего дворецкого в теплую летнюю ночь.
Он не собирался ждать, пока она соизволит вернуться. Мысленно он перебрал известные ему уголки, в которых она любила бывать, — развалины старого аббатства, лужайка у пруда, возможно, даже кладбище. Но интуиция подсказывала ему, что ни в одном из этих мест он ее не найдет. Нет, думал он, она наверняка захочет очутиться подальше от Эвишем-Эбби, чтобы сбежать ото всех — от своей матери, сестры и в первую очередь от него самого.
Люцифер! Джастин был готов поклясться, что она ускакала на своем бешеном коне.
Он стремглав кинулся к конюшне. Прибежав туда, он успел заметить Арабеллу, которая, оседлав Люцифера, галопом понеслась по главной аллее, так что юбки вихрем взметнулись вокруг ее ног.
— Джеймс! — крикнул он.
Конюх тут же показался в освещенном проеме двери и подбежал к графу. Ноги несчастного заплетались от страха. Взглянув в разгневанное лицо хозяина, он в отчаянии решил, что тот его сейчас уволит. Но граф об этом даже и не подумал — ему было известно, что приказания Арабеллы слуги выполняли беспрекословно и никогда не осмеливались