Наследник Тагоров

ты не станешь адвокатом?
— Я не могу, — со вздохом повторил Лестер. — Во-первых потому, что это не суд. А во-вторых потому, что наша близость только разозлит вожаков.
Райдер нахмурился и отвернулся было от него, но Лестер в последний момент поймал его руку.
— Рэй… — окликнул он его и сжал пальцы поверх кисти, украшенной перстнем. — Будь осторожен. Ни на мгновение не расставайся с ним и никому не позволяй брать его в руки. Это твоя главная защита среди врагов.
— У меня все равно нет оружия, — буркнул Райдер. — Если им захочется мне навредить, то вряд ли я в человеческом облике справлюсь со всеми разом.
— И все-таки. Делай, как я говорю.
— Почему? Неужели это кольцо настолько важно? Редерик так толком и не рассказал мне о нем ничего.
Он взглянул в глаза Лестера и заметил, как по лицу того пробежала тень.
— После, — упрямо сказал он. — Когда закончится Сход, я все тебе расскажу.
— Почему мне кажется, что этот перстень и тронный зал как-то связаны между собой?
Лестер коротко усмехнулся.
— Потому что у тебя хорошее чутье. Но что важнее — я почти уверен, что Эрик хочет заполучить именно его. Пожалуй, даже больше, чем титул вожака. Ни в коем случае не давай ему в руки перстень.
— Он что-то тебе сказал? И это снова что-то, чем ты не хочешь меня волновать?
— У меня просто нет времени рассказать тебе все. Иди. Поговорим потом.
Райдер нахмурился.
— Все, что держит меня в клане — это ты, — сказал он наконец. Однако по лицу Лестера так и не понял, поверил тот ему или нет. Ему ужасно не хотелось уходить на совет в одиночку. И Лестер был прав — он абсолютно не чувствовал в себе силы противостоять людям, которые всю жизнь занимались политикой. Это было не его поприще, и Райдер никогда не мечтал добиться на нем успеха. Он согласился вступить в клан только потому, что понимал — в ином случае его жизни грозит опасность. Он оставался в нем только потому, что думал, что для Лестера была важна судьба Тагоров.
«Но если ты сам не считаешь этот клан своим…» — думал он. — «То какого черта я делаю здесь?»
Райдеру хорошо удавались вещи, которые можно сделать напрямик. Он понимал людей до той степени, когда их действия можно было объяснить разумом и чувствами. Но Лестера сейчас он не понимал.
Так и не дождавшись ответа, Райдер вышел за дверь.
Лестер остался стоять, глядя ему вслед. Он тоже не хотел отпускать Рэя. Будь его воля, он не отпускал бы его никогда и никуда. За те недели, что они провели вместе, сын Торвальда стал ему куда ближе, чем отец за все прошедшие двадцать лет. И теперь Лестер отчетливо видел, что Райдер другой. В нем были та же решительность и та же воля, но он не был холодным и расчетливым, как Торвальд.
«Его отец не был холодным по отношению к другим», — с горечью подумал он. «Только ко мне».
Лестер подозревал, что именно в этом главное различие между отцом и сыном, и корил себя за то, что так легко ведется на ласку. Он хотел добиться этого мужчины, но не хотел оказаться его тенью так же, как всю свою жизнь был тенью его отца.
Он боялся. Боялся той решительности и того напора, которые так притягивали его. И не понимал — чего от Райдера ждать.
«Пока что он здесь чужой», — думал он. «Он не испробовал вкуса власти, он не привык, что все мы — принадлежим ему. Но это быстро пройдет. Может быть сразу после того, как закончится Сход».
Райдер вышел из жилой пристройки, обошел ее через двор и остановился в десятке метров от главного входа в донжон. Намертво закрытая дверь смотрела прямо на него. До входа в пиршественный зал отсюда было рукой подать, но он не хотел пересекать порог. Казалось, что стоит войти туда и он не сможет выйти уже никогда.
«Послать все к черту», — думал он. «Вернуться к Лестеру и убедить его уехать вместе со мной. Стражи порядка… Тысячелетний клан Тагор… Если вы такие крутые, у вас и без меня найдется тот, кто станет вожаком».
Он невольно подумал о том, почему отец решил оставить этот пост ему. Это казалось неимоверно глупым — после стольких лет разлуки. «Ежу понятно, что Эрик и Дэвид справились бы лучше меня». Его одолело неприятное чувство, что он послужил лишь способом разделить этих двоих. Что Торвальд попросту не решился оставить все наследство кому-то из них и потому решил использовать человека со стороны.
«Или это извинение…» — с еще большей горечью подумал он. «Извинение за мою мать и за годы нищеты… Проклятый урод».
Лестер постоял еще немного, а затем, будто опомнившись, подхватил с кровати ветровку и торопливо направился к башне, в которой разместили охрану. Он успел заметить Райдера, стоявшего в десятке шагов от входа в пиршественный зал, и мысленно стиснул его плечо в знак поддержки — однако приближаться