Наследник Тагоров

знают, что это за место, — сказал он.
«Все, кроме меня», — со злостью подумал Райдер, но вслух ничего не сказал.
— В этом камне — душа рода Тагор. Подчини ее и ты станешь настоящим вожаком.
Райдер стиснул зубы. Перевел взгляд с камня на Эрика. Потом на Корбена. Тот абсолютно серьезно смотрел на камень.
Тогда Райдер посмотрел на Стивена. Тот никак не походил на любителя мистики, но и его ничуть не удивили слова брата Торвальда.
— Подчини ее, — повторил Эрик. — Положи руки на камень и вкуси от сердца древнего Зверя. Докажи, что Темное Пламя покорно тебе. Или умри.
Райдеру абсолютно не нравился такой прогноз. Он не знал, чего ожидать от камня и от других вожаков.
— Почему я вообще должен идти у тебя на поводу? — не сдержался он.
Из темноты послышались возмущенные перешептывания.
— Если считаешь, что годишься на роль Вожака лучше меня — сделай это сам. Положи руки на камень и докажи, что все, что мы слышим — не пустой треп.
Хищная улыбка скользнула у Эрика по губам.
— Дай мне перстень. И я совершу обряд вместо тебя.
«Не отдавай ему перстень. Чтобы ни произошло», — всплыло у Райдера в голове.
— Нет, — отрезал он и снова обвел взглядом вожаков. — То, что хочет увидеть мой дядя, касается только тех, кто состоит в клане Тагор.
Возмущенные перешептывания стали громче.
— То же касается и того, кого я сделаю своим советником — а кто будет изгнан из клана.
Стивен негромко зарычал.
— С одним я согласен, — продолжил Райдер. — Смерти моего отца и Миранды должны быть отомщены. Я разберусь с этим независимо от того, что вы думаете обо мне.
Он обвел взглядом вожаков.
— Полагаю, наш разговор имеет смысл продолжить только после того, как это дело будет завершено.
Более не говоря ни слова, он развернулся и двинулся к выходу из зала.
Никто не последовал за ним. Райдер спиной ощущал пристальные взгляды, полные ненависти и презрения.
«Кто был на записи?» — вертелось у него в голове, пока он поднимался по лестнице. Пока выбирался из зала и выходил во двор. Запись, которую показал ему Эрик, запечатлела только одно лицо. Второй человек в кадр почти не попал, Райдер не смог разглядеть даже во что он был одет. Только подбородок и часть щеки.
«Как специально», — со злостью думал он.
Свежий воздух ударил ему в лицо. Уже стемнело. Над замком шел дождь.
Райдер остановился ненадолго, позволяя свежим каплям сползти по своим щекам. Потом поспешно двинулся с места — он не хотел, чтобы кто-то из вожаков его нагнал.
«Нужно отыскать охрану», — промелькнуло в голове. «Пусть Лестер отдаст приказ выдворить их всех отсюда… или же уедем мы. Как можно скорей».
Однако, когда он вернулся в комнату, та была пуста. Остатки ужина стояли на столе. В чашках виднелся недопитый чай. Райдер абсолютно не хотел есть. Он перевел взгляд на кровать — достаточно широкую, чтобы поместиться на ней вдвоем. Смятое покрывало еще хранило следы их тел, и Райдеру внезапно подумалось, как легко все было пару часов назад. Он внезапно понял, что безумно хочет спать и ему абсолютно наплевать на все, что будут делать вожаки теперь.
На ходу сбросив ботинки, Райдер рухнул на кровать лицом вниз. Обхватил подушку и погрузился в сон.

Экран погас. На мониторе замерло изображение пустого пиршественного зала.
Лестер какое-то время неподвижно глядел на него, а потом щелкнул мышкой, отключая камеру. Закрыл ноутбук и встал.
Остановился, глядя сквозь окно башни на крепостной двор.
«Что я делаю здесь?» — билось в голове. «У меня был долг перед Торвальдом. Но его больше нет. И если молодой вожак решит меня изгнать… Пусть будет так. Всегда бывает так. И мы были такими же как он. Мы установили свою власть и столкнули вниз всех, кто до тех пор был на вершине. Ты сделал свою ставку, Лестер. Сделал и проиграл. Время платить по счетам».
Он не слишком задумывался о том, что сделает с ним его собственная семья, если он лишится защиты Тагоров. Мориган не привык испытывать страх. Он принимал любое будущее таким, каким оно было, и предпринимал необходимые действия. Так было и с Вильгельмом. Так было со многими другими, кого приказал убить Торвальд Тагор.
Лестер никогда не задумывался о собственной вине, потому что действия, которые он предпринимал, всегда были единственно возможными для него. И никогда не боялся, что однажды придется ответить за свои дела.
Никогда до сих пор.
«Тебе было нечего терять, вот и все», — с горечью подумал он. «Ты устроил свою жизнь так, чтобы никто не смог тебе отомстить. Все эти двадцать лет у тебя не было ничего, кроме твоей