Наследники исчезнувших империй

скованность в движениях, Игорь шел куда увереннее его, сноровку, пришедшую после серьезных тренировок в училище и большой практики в родных лесах, как известно, не пропьешь.
Идти вначале было легко — почва здесь была твердая, чувствовалось, что под тонким слоем мха каменное основание. Деревья тоже были низкими и редкими, практически не мешающими ходьбе. Однако затем местность начала быстро понижаться, под ногами зачавкало, а деревья стали расти намного гуще. Правда, идти они по-прежнему не мешали, да и всякая мерзость, живущая в болоте, тоже пока что не покушалась на жизнь и здоровье спасателей, поэтому вскоре напарники увидели первые следы аварии.
Надо сказать, следы эти впечатляли — все здесь было черным от огня, а в эпицентре взрыва, там, где, собственно, и упал корабль, обнаружилась неровная воронка с валяющимися вокруг нее обломками. По некоторым характерным признакам Игорь определил, что здесь упала и взорвалась кормовая часть погибшего корабля. Довольно большая секция корпуса лежала в стороне и выглядела почти целой, разве что скомканной, но они даже не стали подходить к ней — именно там, похоже, и располагалась бронекапсула, ставшая могильником для реакторов.
До носовой части, упавшей далеко в стороне, идти пришлось часа два. Надо сказать, несмотря на то, что взрыва тут не было, результаты падения выглядели едва ли не более впечатляющими и уж, несомненно, оказались куда тошнотворнее, чем стерильно оплавленные куски, виденные ими ранее. Одна висящая на ветке нога в ботинке размера «сорок шестой растоптанный» чего стоила или десантная капсула, которую растерло в тонкий блин. Судя по тому, что из трещины в корпусе все еще капала кровь, ее экипаж успел занять места, а в капсулу таких размеров влезает не меньше десяти человек в полном снаряжении. Вообще же, носовая часть корабля с огромной скоростью рухнула в лес и пронеслась по нему километра два, вначале ломая, как спички, деревья в два обхвата толщиной, а потом просто вспахивая землю, пока не зарылась в болото. Когда Игорь с Эспозио подошли к ней, изуродованный до полной неузнаваемости металлолом как раз заканчивал тонуть. Смешно было искать здесь живых — и все же один такой нашелся.
Он лежал чуть в стороне, и чудом было уже то, что еще оставался в живых. А ведь он не просто лежал — он отполз сюда, хотя это и казалось невероятным. В самом деле, разве может двигаться человек, у которого нет не только ног, но и вообще нижней половины тела, а есть лишь сизый ком чего-то растертого, волочащегося позади и оставляющего кровавый след во мху. И все же он полз и, наверное, не чувствовал боли — автоматическая индивидуальная аптечка, пристегнутая к левому предплечью, наверняка вкатала ему гигантскую дозу обезболивающего прямо через плотную ткань когда-то роскошного, украшенного шевронами и блестящими золотом нашивками, а теперь напоминающего грязную тряпку мундира.
Когда Игорь склонился над умирающим, веки человека дрогнули, и напарники увидели огромные темные кляксы — зрачки расширились настолько, что не было видно радужки. И все же что-то заставило его из последних, наверное, сил прохрипеть:
— Магистр… Найдите Магистра…
— Какого Магистра? Кто вы? — Игорь, несмотря на всю свою подготовку, в подобной ситуации не бывал и, как вести себя, не знал совершенно. Губы умирающего скривились:
— Это неважно. Мы летели сюда… О цели знал только Магистр… Он успел катапультироваться. Мы выполнили свой долг до конца… Все мы… Мои люди… Никого больше нет… Все из-за него, а он жив… Найдите Магистра… Убейте Магистра…
Любовь и ненависть — это самые сильные чувства, которые могут чувствовать люди. Долг, честь, совесть, это все вторично, а ненависть, сжигающая человека сильнее огня, заставляет его делать то, что кажется невозможным. Так и этот человек, совсем недавно стоявший на мостике погибшего корабля, прожил до тех пор, пока его не нашли, хотя по всем законам природы должен был умереть почти мгновенно. Но он прожил, передал свои чувства другим и умер у них на руках, а напарники сидели и не знали, что же им, собственно, делать с упавшими им в руки обрывками информации, абсолютно ненужной им информации, и с просьбой о мести, которую они не собирались выполнять, — это была не их война. Ну, во всяком случае, в тот момент они так считали.
Отношение к происходящему у напарников изменилось чуть позже, когда они, похоронив искалеченное тело, уже шли обратно, по направлению к лодке. Наверное, физическая нагрузка в виде копания могилы с помощью подручных предметов плодотворно воздействовала на мыслительный процесс, хотя, возможно, просто у дураков мысли схожие. В общем, до них практически одновременно дошло, что все это жу-жу неспроста и что корабль, пытавшийся