Наследники исчезнувших империй

Минимальный диаметр штрека, укрепление сводов за счет плавления камня, режим экономии энергии. Короче, если на пути ему не попадется чего-то совсем уж тугоплавкого, выберется. На последнем издыхании, конечно, но, выберется, а нам соответственно не потребуется давать кругаля по этим пещерам. Единственно, знаешь, помоги, пожалуйста.
Вдвоем они довольно быстро забросали кости в изобилии валявшимися здесь каменными осколками — негоже людям оставаться непогребенными. Лазерным резаком Игорь выплавил в камне стены краткую эпитафию, вздохнул и сказал:
— Ладно, вот теперь пошли…
К дому они подъехали, когда уже практически стемнело, а за них соответственно начали волноваться. А вот дальше случилось то, чего Игорь ожидал меньше всего. Всегда спокойный, уравновешенный Эспозио, который вылез из машины первым, пока Игорь загонял бронетехнику под навес, решительно направился к погребу, выдернул оттуда полностью деморализованного Вилкаса и, прежде, чем кто-либо успел ему помешать, начал бить ему морду. Спокойно так бить, деловито, с абсолютно отрешенным выражением лица.
Игорь оттаскивал его с помощью Ирэн, Адалии и вышедшей ради такого случая из меланхолии Софьи. Утихомирить не такого уж и сильного, казалось бы, имперца удалось с трудом, хорошо еще, никто не пострадал. Впрочем, как только их оторвали друг от друга, Эспозио как-то сразу вдруг обмяк и без сопротивления позволил женщинам увести себя в дом. Игорь тем временем сгреб Вилкаса, лицо которого представляло собой один сплошной кровоподтек, за шиворот, подтащил к погребу и толчком отправил его обратно, под землю. После этого вновь закрыл и на этот раз подвесил тяжелый замок — не для того, чтобы пленный не убежал, а чтобы открывший в себе такую неожиданную грань характера Эспозио снова до него не добрался.
Вечером они вновь, теперь уже все вместе, сидели у камина. Игорь меланхолично и не очень умело пощипывал струны изрядно потертой гитары, как завороженный глядя в огонь, а Эспозио, левой рукой гладя устроившуюся у него на коленях псину, держал в правой руке бокал с коньяком и, прихлебывая его, как воду, говорил:
— …понимаешь, не сдержался. Как вспомнил тех, кого мы там нашли… В общем, я бы его убил, наверное.
— Нервишки-то лечить надо, — так же меланхолично, как и играл, отозвался на это Игорь. — Этот козел, разумеется, та еще сволочь, но причем здесь он? Думается мне, он к тому преступлению не мог быть причастен просто физически.
— Да какая разница? Он их начальник — стало быть, несет ответственность за все, что творят его люди.
— Спорный вопрос. Он ведь, если вдуматься, и начальником-то стал недавно.
— Однако, согласившись на эту должность, он автоматически принял на себя и сопутствующую ответственность, — не сдавался Эспозио. Прежде, чем Игорь нашел, что возразить, вмешалась Софья:
— Мужчины, а может, вы все же объясните нам, грешным, в чем дело? А то щебечете там что-то на своей волне, а мы сидим тут, как дуры, и глазами хлопаем. Как-то нехорошо получается. Или вы, может, за день наговориться не успели? Так я вам напоминаю, что женщины — не предмет мебели, нам тоже какое-никакое внимание требуется.
Игорь хотел было съязвить на тему «почему как», но передумал — в словах девушки была изрядная доля правды. Вздохнув, он аккуратно отложил инструмент и коротко, быстрыми рублеными фразами ввел остальных в курс дела. Выслушали его внимательно, хотя, надо сказать, особого впечатления на женщин это не произвело — ну да, они-то той могилы не видели. Конечно, поохали, где нужно, и умом поняли, но вот понять умом и понять эмоционально — это две совершенно разные вещи. То, что чувствовали мужчины, они восприняли, скорее, абстрактно. Впрочем, иного от них Игорь и не ожидал.
А еще и его самого, и Эспозио крайне волновал серьезный вопрос: сколько у них осталось времени. От пленного они имели достаточно информации, чтобы представлять себе нынешний расклад сил в системе, да и сообщения местных радиостанций, которые они слышали регулярно, позволяли с должной точностью оценить процессы, которые творились на планете. Итак, в космосе оставалась фактически только большая свалка металлолома — корабли в последнем сражении превращали друг друга в кучи мусора с энтузиазмом. На планете все тоже затихло — обе стороны не имели сил для масштабных военных действий, а потому активно окапывались, строили, используя имеющиеся под рукой невеликие ресурсы, линии обороны, и вновь лезть друг на друга с тем, чтобы устроить взаимную резню, не жаждали. Идеальная ситуация, но… надолго ли? Положим, на планете воюющие стороны могли заниматься вялотекущей грызней хоть до второго пришествия, все равно у них другого выбора не было, но в космосе такие расклады