Наследники исчезнувших империй

колодец с камнями внизу, а мог и дезинтегратор, разносящий в пыль и мусор, и возможных диверсантов. Последнее, конечно, маловероятно, но вдруг? Тут уж все зависело от того, насколько параноидально были настроены мозги у древних военных инженеров, планировавших и саму базу, и ее противодиверсионные системы. Конечно, лучшая защита для такой базы — секретность, но мало ли…
В результате Игорь все же полез в рукотворный тоннель, но при этом ощупывая дорогу перед собой деревянным шестом, ради которого пришлось смотаться на поверхность и нанести маленький урон лесу. Еще, на всякий случай, он был обвязан поперек талии прочным шнуром — как раз на случай, если сорвется. Эспозио в данном случае приходилось товарища страховать.
То, что тоннель искусственный, стало ясно практически сразу — его края были выплавлены, даже сейчас по прошествии тысячелетий с момента строительства этой базы видно было, что его пробивали, используя технологию, весьма похожую на земные. В принципе, тот же комбайн, проложивший сюда дорогу, проплавлял туннель ничуть не хуже. Единственно, что выбивалось из общей картины, отсутствие хоть каких-то отложений на полу, а значит, его все же регулярно чистили.
Ползти было одно удовольствие — ровный пол, сам тоннель не изгибался, только имел небольшой наклон, очевидно, для облегчения стока воды. Правда, эта самая вода моментально вымочила одежду, но с этим неудобством приходилось мириться, равно как и с тем, что она была холодной. Да и вообще здесь было неожиданно холодно…
Додумать мысль о неприятных особенностях подземного климата Игорь не успел. Да и вообще, «…твою мать» было единственным, что он успел сказать, когда пол внезапно провалился под ним и он камнем рухнул вниз. Шест, который Игорь держал почти за середину, лег поперек нового прохода, но провисел на нем бывший пилот не более секунды — деревяшка с треском переломилась, и он с воплем полетел дальше. Еще метра на два. Рывок — и он уже качается на веревке.
Свет укрепленного на лбу фонаря выхватывал из темноты неровные, осклизлые стены — за этим колодцем, похоже, никто особенно не следил. Вдобавок, Игорь несколько раз приложился боками и плечами, а главное, все еще побаливающим локтем о стены. Выругавшись, он уперся в них, раскорячившись в абсолютно неэстетичной позе, но зато обеспечив себе приличную опору. Сделал он это, как оказалось, вовремя — подняв голову, Игорь еще заметил в свете фонаря блеснувший оплавленным камнем свод тоннеля и края дыры, в которую провалился, а потом они словно подернулись рябью и задернулись чем-то, напоминающим темно-фиолетовые чернила. Впрочем, цвет почти сразу же сменился на темно-серый, и сверху упал конец обрезанной, как ножом, веревки. Ну, это фокусы известные — банальное силовое поле. Отключилось, пропустило объект и вновь включилось. Кое-как поднявшись наверх, Игорь пощупал его — ну да, ощущения, как и при касании аналогичных отечественных полей, одновременно и твердое, и в то же время какое-то нематериальное. И, что интересно, даже цветовая гамма та же самая.
Ну, вот и все, крышку чайника закрыли, и теперь — вниз, другого пути нет. По каким критериям выбирается момент открытия и закрытия поля, Игорь не знал, но в том, что обратно его не выпустят, убедился. Теперь лишь бы Эспозио от великого ума следом не полез.
Ругаясь про себя и мучительно вспоминая уже вроде бы давно и прочно забытые навыки горной подготовки, Игорь полез вниз. Теперь вызывающий еще недавно такое раздражение ручеек воды под брюхом казался не стоящей упоминания мелочью — здесь вода, причем грязная, была всюду. Скользкие от нее стены проворству тоже не способствовали, а разгрузочный жилет, ремень с пистолетом и висящий за спиной автомат цеплялись за многочисленные неровности. Мешало это порой страшно, и оставалось благодарить автомат за то, что он был достаточно компактным, а себя — за здравый смысл. А то поддался бы на уговоры Эспозио да прихватил с собой гранатомет — вот тогда бы посмеялись. В смысле, поматюгаться бы пришлось на всю катушку, ибо ничего другого делать просто не оставалось бы — не бросать же вниз оружие. Впрочем, и сейчас Игорь время от времени выдавал сквозь зубы все, что думает об этом месте, хотя, конечно, в основном просто сопел и пыхтел.
Спуск закончился внезапно — колодец вдруг резко, почти без перехода, расширился, камень на краю откололся, и недоделанный скалолаз совершил второй за последние двадцать минут полет, короткий и богато озвученный. Впрочем, ругань прервалась сразу же после того, как падение закончилось, и Игорь потерял дар речи от изумления. Ничего удивительного — он висел в воздухе метрах в пятидесяти от дна гигантской полости, на дне которой в строгом порядке располагались непривычные взгляду