Наследство из Нового Орлеана

под воротник. Ему хотелось ударить ее, нахлестать по щекам. Неужели она принимает его за такого дурака? Жениться на ней!
«Ну нет, мадемуазель, тут вы немного переборщили. Слишком ловко и часто вы обводили меня вокруг пальца и теперь надеетесь, что зверек уже в капкане. Вы полагаете, что дело выиграно. Но на сей раз я докажу вам, что вы ошибаетесь».
– Ты права, разумеется, – сказал он. Голос его звучал ласково. – Я потерял голову от страсти. Мэри, я не могу ждать. Мы поженимся завтра. В Марди-гра. И на нашей свадьбе будет гулять весь город.
Обняв Мэри, Вэл прикрыл ее полой своего жакета. И Мэри не увидела, как на его лице заиграла жестокая, мстительная усмешка.
Оставив корзинку и коврик, они побежали к поезду, но опоздали – он уже ушел. Вэл нашел смотрителя за погрузкой судов и заплатил ему за лошадь и повозку. Он не мог дожидаться следующего поезда. Ему нужно было поскорей расстаться с Мэри, он боялся, что не выдержит, поколотит ее; он готов был ее убить.
Она выглядела как утонувшая крыса.
И чувствовала себя самой желанной, самой красивой, самой счастливой женщиной на свете.
– Тебе надо переодеться в сухое, – сказал Вэл, пока они мчались к городу. – Ты где живешь? – И он снова ударил лошадь кнутом.
– Я вернусь в магазин. Там мои вещи. – Но она солгала – носильных вещей у нее там не было, придется занять что-нибудь у Ханны. Кроме того, надо заняться костюмом. Во время Марди-гра все наряжаются в маскарадные одежды, сказал Вэл. Он также объяснил ей, как хочет устроить их свадьбу. Он будет ждать ее на Сен-Луи-стрит в шесть часов и к тому времени сделает все необходимые приготовления. Ей нужно быть в карнавальном костюме и маске. Вместо свадебного приема у них будет целый бал, традиционный бал на Марди-гра.

Вторник на масленой неделе был последним днем, когда можно было предаваться неуемному обжорству перед сорокадневным Великим постом – порой строгой диеты и всяческого самоотречения.
Креолы называли этот день Жирным вторником, или Марди-гра.
Весь город был охвачен праздничным настроением. В обычно деловом Новом Орлеане все жители в Марди-гра предавались безделью. Всякая серьезность, а тем более печаль в этот день были непозволительны. Даже погода не выбивалась из общего праздничного настроения – ходили легенды, что на Марди-гра ни разу не выпадало дождя.
Мэри Макалистер проснулась с улыбкой на лице. Солнце едва взошло, но с улицы уже доносился шум праздника. Лопались и взрывались шутихи, кричали и веселились мальчишки. Праздничное ликование толп соответствовало настроению самой Мэри. Все обязаны веселиться сегодня – потому что у нее свадьба.
На вешалке у двери висел готовый свадебный наряд. «Нужен карнавальный костюм», – велел ей Вэл.
– Вот мой костюм, – сказала она миссис О’Нил, показав свое платье хозяйке. Она решила известить обитателей пансиона о своей свадьбе завтра, после венчания, когда заедет забрать вещи. Ей не хотелось портить Пэдди Девлину праздничное настроение. И не хотелось, чтобы день ее свадьбы был омрачен печалью или яростью, с которой он встретит известие о ее замужестве.
Однако Ханна и Альберт обо всем знали. В тот памятный день, когда Вэл расстался с ней у входа в магазин, она побежала к ним, искрясь от счастья, чтобы сообщить им эту новость. И Ханна помогла ей сшить костюм, а Альберт согласился быть ее шафером. Они договорились, что в день свадьбы Ханна и Альберт будут ждать Мэри и Вэла у себя дома.
– Мы, конечно, будем венчаться в соборе, – сообщила им Мэри, – так что заедем за вами по дороге.
Мэри вскочила с постели и сняла с плечиков свой наряд. Он действительно получился прекрасным. Мэри разложила его на покрывале. Белые шелковые чулки, голубые, украшенные кружевом подвязки, кринолин с тройной оборкой. Все было взято из магазина – самый лучший их товар. Платье было из белого шелка, Мэри и Ханна сконструировали его из самой нарядной блузы Ханны, с высоким воротом и длинными рукавами, и пышной юбки, которую Мэри сшила сама из ткани, имевшейся в мастерской. Ханна также дала ей крошечную золотую булавку с камеей по центру, чтобы заколоть ворот.
– Что-то старенькое, – сказала Мэри, поправляя складки на рукавах.
– Что-то новенькое, – разглаживала она сверкающую ткань юбки.
– Что-то одолженное. – Брошь уже была приколота к вороту.
– Что-то голубенькое. – И она хихикнула, натягивая подвязки.
Она развернула обернутый тканью пакет, лежащий на ее умывальном столике, и с любовью коснулась пальцами предметов, содержащихся в нем: белой накидки из тончайших, как паутина, кружев, свадебной фаты и веера из таких же белых, но более плотных кружев, которые держались на резных