Наследство из Нового Орлеана

прекрасным.
Был и балкон, подобный тому, на котором она когда-то видела красивое семейство. Там горничная подавала кофе, и теперь Мэри сама стала участницей той сцены, которая когда-то так взволновала ее. Она улыбнулась Жанне и Берте, улице внизу, проезжавшим каретам, проходящим людям, угольщику, предлагавшему свой товар с песней:

После кофе Берта велела Жанне надеть чепчик и мантилью. Она сказала, что им надо сходить на кладбище подготовить семейный склеп ко Дню всех святых.
Мэри почувствовала себя так, будто облако прикрыло солнце. Ведь это был и день радости; в такой день не должно быть никакой мысли о смерти, никаких разговоров о склепах. И все же она попросилась пойти с ними. Она хотела узнать о Новом Орлеане все.
И обнаружила, что в очередной раз сглупила.
Кладбище напоминало оживленную, веселую деревню. Мэри не верила своим глазам. Печали здесь не было и следа. Склепы напоминали маленькие домики, построенные вдоль улиц; улицы были полны людей, в большинстве своем женщин. Они переговаривались и смеялись, как на вечеринке.
– Ничего не понимаю, – сказала она Берте.
– У нас такой обычай – навещать ушедших близких в День всех святых, Мэри. В этот день мы приносим цветы, как дар, символизирующий вечную жизнь. Мы также дарим им труд рук своих. Перед праздником мы моем и красим склепы. Тогда наши цветы попадают в более красивое место. – Берта улыбнулась: – Это также дает тем, кого не было в городе все лето, возможность повидаться с друзьями и узнать свежие новости.
Женщина, выходящая из ворот, взглянула на Берту, потом еще раз.
– Глазам своим не верю! – воскликнула она. – Ты ли это, Берта? Почти год тебя не видела. Правда ли то, что все говорят? Вы возвращаетесь в город? Дорогая, обними меня. Я так рада! – Она поцеловала Берту в обе щеки, а потом сказала через плечо: – Элен, ты только посмотри, кто здесь! Это Берта Куртенэ. Она вернулась.
Берта обернулась к Мэри.
– Сейчас нас накроет волной, – сказала она. – Мэри, ты же понимаешь – только члены семьи моют склепы. Не хочешь ли вернуться домой с каретой?
– Спасибо, мадам. Я хотела бы остаться здесь и все рассмотреть. Я лучше поброжу, если можно.
– Конечно же. Когда начнет темнеть, встретимся здесь, у ворот. Нас будет ждать карета… Элен, какая же ты красавица! А как поживает твоя дорогая матушка? Она сегодня с тобой? А вот моя маленькая Жанна… Жанна, это мадам Депре, жена двоюродного брата твоего отца… Агата, здравствуй…
Жанна помахала Мэри рукой на прощанье. Потом она исчезла в группе дам.
Мэри прохаживалась, разглядывая могилы, лица, не забывая посмотреть на руки женщин, обтянутые перчатками. Женщины чистили склепы, пололи, красили. Возможно, она увидит руки, похожие на ее собственные. Может быть, ее бабушка – вон та женщина, в кружевном переднике поверх черного шелкового платья… Или вот та, которая, кажется, только что плакала. Или та седовласая дама, стоящая на четвереньках и напевающая что-то из Моцарта.
Несколько детей, играющих в пятнашки, выбежали из-за угла сияющего беломраморного склепа, похожего на греческий храм в миниатюре. Они столкнулись с Мэри, поспешно попросили прощения и побежали дальше. Она улыбнулась в ответ на их веселый смех при виде толстой чернокожей няньки, которая старалась догнать детей.
Она не имела представления, что находится всего в нескольких дюймах от склепа, где похоронен ее дед. На фронтоне над ионическими колоннами было вырезано «Сазерак». Этот склеп не нуждался в чистке. Селест убирала его еженедельно, словно День всех святых приходился на каждое воскресенье.
Мэри обратила внимание на фамилию и подумала о Селест. Наверное, она уже побывала здесь – все так чисто. Должно быть, она встретилась здесь с подругами, разговаривала с ними, как сейчас мадам Берта. «Может быть, она уже узнала, кто же я такая!»
Лицо Мэри озарилось сияющей улыбкой. Она продолжала идти по многолюдному старому кладбищу, и многие улыбались ей в ответ. Как редко можно видеть само воплощение счастья, и как это радует глаз!
Многое из того, что Мэри видела, гуляя по кладбищу, удивляло ее. На обратном пути она попросила Берту объяснить.
– Мадам Берта, почему кладбище разделено забором? Почему нет обычных могил и надгробий?
– Протестантские склепы отделены от католических. И еще есть участок специально для черных. Но все захоронены над землей. Подумай о реке, Мэри. Ее уровень иногда поднимается выше уровня Нового Орлеана. А вокруг повсюду болота. Если вырыть яму глубже двух футов, на дне тут же появится