Наследство из Нового Орлеана

нечастая переписка и обмен подарками продолжались в течение многих лет, и, когда Мари подросла, ее письма стали для Вэла самым точным и занятным источником информации обо всех новостях новоорлеанской жизни. А ее вопросы о Париже и Франции дали Вэлу возможность узнать и понять те стороны жизни, которые он в ином случае просто оставил бы без внимания. Он посылал ей книги, рисунки, газеты. Она посылала ему толченые травы и специи, необходимые для креольской кухни, с приложением инструкций, как ими пользоваться.
И, как это часто бывает, в этих письмах каждый из них раскрывал перед малознакомым человеком мысли и чувства, которыми не стал бы делиться с людьми более близкими. Когда Вэл вернулся в Новый Орлеан, возникшая между ними связь уже была такой прочной, что даже потрясение, испытанное каждым при личной встрече, не смогло порвать ее. Они так дорожили этой дружбой, что избегали любовной связи, которая могла бы эту дружбу разрушить. Вместо этого они искусно играли словами и жестами – в этих играх одновременно признавались все существующие возможности и отрицалась какая-либо реализация этих возможностей. И это прибавило их дружбе еще одно измерение.
Мари знала ум и сердце Вальмона лучше, чем он сам. Это была бы всем шуткам шутка, если бы ей удалось приворожить его к юной Куртенэ! Но Мари знала пределы своих сил. Хотя они были очень велики, на такое их явно недоставало. Придется остановиться на том трюке, который она постоянно проделывала с женщинами типа Жанны. Если этот трюк сработает, то и Вэл будет одурачен. И хотя Мари никогда не расскажет ему, что приложила к этому руку, у нее на всю оставшуюся жизнь сохранится повод посмеяться.
Она вошла в дом и сбросила с себя мокрую одежду прямо на пол. Улыбаясь и напевая, обнаженная и прекрасная, она ходила по кухне, собирая составные части для любовного напитка, который обменяет на жемчуга Жанны.
Любовь – такой прибыльный товар! Даже более прибыльный, чем ненависть… Мари напомнила себе известить Селест Сазерак об отъезде Мэри Макалистер.
В общем, день получился исключительно удачный. Смешивая порошки в миске, Мари запела. Она искренне надеялась, что головные боли Мэри Макалистер не очень жестоки. Жаль, что она не может выслать ей противоядие.
Когда начался дождь, Вальмон Сен-Бревэн снял шляпу. Прохлада и влага приятно освежали голову. Голова у него адски болела.
Это было неизбежное последствие ночи, проведенной без сна, но с обильными возлияниями. Он ругал себя за легкомыслие. Сезон заготовки сахара слишком короток, чтобы впустую тратить время на карты и выпивку. Ему следовало уехать в Бенисон сразу после оперы.
И все же он не мог не переговорить с Карлосом Куртенэ, узнав девушку, сидевшую в его ложе. Карлоса следовало предупредить, что компаньонка его дочери – неподходящая компания для невинной девушки.
После встречи во рту остался неприятный привкус – сальности, мелкой сплетни, доноса. Пришлось выпить еще шампанского. А потом, чтобы окончательно забыть этот инцидент, – несколько партий в фараон с друзьями. Несколько бокалов перешли в изрядное количество, затем одна неосмотрительная шутка привела к вызову на дуэль, и уже на рассвете ему пришлось заглянуть в сад за собором. Он собирался уколоть противника в руку и закончить дуэль одной-единственной каплей крови. Но был пьян и по ошибке ранил соперника в плечо. Ранил серьезно. Господи! Весь вечер получился нагромождением ошибок, одна нелепей другой, и неприятностей, которых он наделал ближним. Он испытывал омерзение к жизни и к самому себе. И даже дальняя поездка в такую непогоду не могла развеять его меланхолии. Он не мог сосредоточиться на непосредственных проблемах. Мешала головная боль, да и мерзкие воспоминания о прошедшей ночи не прибавляли радости.
Карлос Куртенэ был похож на раненого быка. Он бы немедленно прикончил на месте эту американку, если бы Вальмон не сделал то единственное, что могло наверняка остановить его: предупредил, что это происшествие может вызвать скандал, который отразится на репутации Жанны.
Репутация Жанны и так уже была, мягко говоря, хрупкой. Эта девушка буквально излучала сексуальность, готовность, доступность. Он и сам испытал определенную реакцию на нее. Одних воспоминаний об исходивших от нее флюидах пылкой страсти оказалось достаточно, чтобы вызвать совершенно неуместные волнения пониже живота. Честное слово, забраться с ней в постель – это было бы нечто! Даже для столь опытного мужчины, как он.
Этому она не могла научиться у американской шлюхи. Это было нечто древнее, первородное. А кроме того, у той, второй, этого не было вовсе. Напротив, у нее до смешного непорочный вид! Роза Джексон хорошо муштрует своих девиц. Вэл ухмыльнулся при мысли,