Наследство в глухой провинции

в мансарду, я решила больше о них не думать и заниматься тем, чем хотела.
Открывшийся шкаф заставил меня ахнуть. Это был такой огромный шифоньер с отделениями вверху для шляп, внизу для обуви, а все остальное место занимала висящая женская одежда. Увиденное заставило меня застонать от огорчения: тетка Липа была женщиной высокой и солидной, размера пятьдесят второго против моего сорок шестого.
Уйма вещей! Фирменных, ненадеванных, словно Олимпиада Киреева бомбанула столичный универмаг. А ведь приезжала она к нам в гости обычно с одним чемоданчиком и была одета средне. Не бедно, но и не сногсшибательно. Здесь же висели вещи человека богатого, потратившего на свой гардероб не одну тысячу зеленых. Ай да тетка!
Особенно меня восхитила роскошная песцовая шуба. Я не выдержала искушения и примерила ее. Конечно, утонула в мехах, какое это, оказывается, восхитительное ощущение! Но и огорчалась я зря — некоторая переделка вполне позволила бы носить ее и мне.
Я вроде думала обо всех этих нарядах, а на самом деле мысли мои упорно возвращались к черной иномарке напротив моих окон… Не думать о ней! Зеркало! Полцарства за зеркало! Зеркало нашлось. Одна из двери шкафа–гиганта как раз им и оказалась.
Глядя на себя, такую шикарную даму в мехах, я вдруг подумала, что человеку нужно иметь семью. Именно в ней он находит приложение и своим способностям, и неуемной энергии. И деньгам, которые такой энергией зарабатывает. В противном случае все уходит на приобретение подобных шкафов с одеждой, которой могло бы хватить на две жизни.
Я обязательно выйду замуж, нарожаю детей. Троих… нет, пожалуй, двоих хватит. И им буду посвящать свое свободное время, и мне некогда будет скучать и заполнять шкафы нарядами, которые некуда надевать.
Сунув руки в карманы шубы, я опять покрутилась перед зеркалом: королева! А правая рука тем временем нащупала в кармане какую–то бумажку. Я достала ее и развернула. На листке под словом «Антитеррор», два раза подчеркнутым, шел длинный перечень каких–то сумм: «Шашлычная а.с. — 200б, бар центр. — 300б», — и так далее. Что означала буква «б»? Банки, бутылки?
Что это, учет продуктов, но какое отношение имела к нему тетя Липа? Насколько я помнила, в свое время она окончила пединститут по специальности учитель математики и потом навсегда ушла в администрирование, отработав в школе всего два года. С продуктами она не работала никогда. И потом, все эти бары и шашлычные вряд ли относились только к Костромино. Наверняка учитывались точки и самого районного центра.
У меня мелькнула мысль позвонить в Ивлев Михайловскому. Во–первых, я все еще жажду продать местной милиции наши компьютеры. Во–вторых, может, он скорее разберется с той суматохой, которая в последнее время происходит вокруг моей скромной персоны.
Я не была уверена, что его заинтересует бумажка с какими–то хозяйственными расчетами, но с кем поведешься, от того и наберешься. Ольга бы непременно в этом что–нибудь этакое усмотрела, потому и мне стало мерещиться, будто все недаром.
Смущало прямо–таки революционное слово — антитеррор. Как там было в истории: ответим на белый террор красным террором. Антитеррор! Звучит. Виделись в этом слове спокойные, уверенные парни в пятнистой форме, которые взяли на себя заботу о беззащитном населении… Интересно, беззащитном — перед кем?
Понятное дело, перед террористами. Надо думать, в такой глубинке и террористы не те, что в столицах, иначе бы мы все об этом давно знали. Уж местные журналисты постарались бы: мол, и мы не лыком шиты, и у нас не хуже… В смысле, не лучше. Значит, и террор этот сугубо местный. И скорее всего на обычном юридическом языке называется как–то по–другому.
Может, рэкет? Что за дурь опять в голову лезет?
В любом случае мне нужно повидать Михайловского и как бы между прочим задать ему этот вопрос. Как–нибудь завуалированно. Ну да ладно, придумаю по ходу дела. Вот найти бы поблизости телефон.
И когда я закрывала на ключ дверь уже почти и не моего наследного дома, мне в голову пришла одна мысль.
Я быстренько оглядела себя: джинсы фирменные. Из шкафа тетки я прихватила отпадный свитер. Хорошо, сейчас их принято носить большими, когда плечи свисают до локтя, а длина может доходить до колен. Такой дорогой, сделанный под ручную вязку.
В общем, я закрыла дом на ключ и на кольцо калитку и направилась через улицу к стоящей под деревом машине.
Пассажиры в ней было занервничали и даже завели мотор, но кто–то из них разумный дал отбой.
— Парень, — я склонилась к водителю, как можно изящнее изогнув бедро, — у тебя, случайно, нет сотового телефона? Мне нужно в Ивлев позвонить.
— Чё тебе тут, переговорный пункт? — недружелюбно отозвался