Наваждение, или Мой чужой мужчина

меня, почему не поцеловал, когда я его об этом попросила. Знаю, что никогда не решусь на такое второй раз. Никогда снова не скажу «Поцелуй меня, Вадим». Не скажу не потому что меня отвергли, а потому что не уверена, что мне хватит смелости произнести это опять. И потому что боль, нанесенная изменой Димы, все еще сильна и не дает мне покоя. Это удивительно тяжело: понимать, что у тебя больше нет семьи, нет человека, которому можно довериться, с которым можно поговорить.
– Потому что это неправильно, Женя, – глухо говорит он и отпивает из стакана. – Неправильно просто делать то, чего хочется. Ты можешь принимать решения и отвечать за них, а я скован тем, что ничего не помню. И дело не в том, что мы разные, что после того, как ко мне вернется память, я вдруг перестану к тебе что-либо испытывать. Просто я не хочу быть Димой, – на одном дыхании говорит он. – Не хочу предавать девушку, невесту или жену, если она у меня есть.
Он не отрываясь смотрит на меня. Я киваю и улыбаюсь. А еще – тянусь за бокалом и отпиваю шампанского, чтобы хоть как-то убрать возникшую неловкость.
Я думала о том, что хочу этого поцелуя. Взвесила все за и против своего внутреннего «я», вспомнила о Диме, который с таким пылом целовал ту женщину с работы. Я подумала обо всем, кроме самого Вадима. Того, что у него может кто-то быть, я даже не предположила. И сейчас чувствовала себя виноватой.
Знаю, что он поступает правильно. Это именно то, что и должно произойти в нашем случае: праздник, разговор и отсутствие чего-либо большего. Так он сможет остаться честным перед той, которая – я уверена – ждет его дома.
После откровений разговор как-то не клеится. Вадим спрашивает о работе, а я вскользь упоминаю, что мне послезавтра уже выходить. Мы сидим совсем недолго, и когда понимаем, что темы исчерпали себя, я начинаю убирать со стола. Закидываю еду в холодильник, расставляю бутылки с алкоголем на полке и складываю грязную посуду в раковину.
Решаю принять душ и отправляюсь в ванную. Стаскиваю одежду, завожу руки за спину, пытаясь дотянуться до лямок лифчика, и слышу скрип двери. Быстро разворачиваюсь и все, что успеваю, прежде чем удариться о раковину бедром, – увидеть удивленное лицо Вадима.
– Твою мать! – вскрикиваю от обжигающей кожу боли.
– Женя, – слышу сквозь пелену и скручиваюсь пополам, медленно оседая на пол.
Меня подхватывают сильные уверенные руки. Я ничего не понимаю и слабо сопротивляюсь, когда меня поднимают и выносят из ванной. Прихожу в себя только в спальне, когда Вадим аккуратно укладывает меня на кровать, обеспокоенно всматриваясь в мое лицо.
– Сильно ударилась? – Он проводит рукой по ушибленному бедру, а меня пробивает дрожь от его прикосновений.
Я больше не чувствую боли. Какие-то отголоски еще остались, но все, чего я сейчас хочу, – это продлить его касания и оттянуть момент, когда он поймет, что все в порядке. Когда придет в себя и вспомнит, что он потерял память и нам нельзя.
Но Вадим, кажется, забывает об этом, потому что его движения не прекращаются. Он продолжает гладить мое бедро, как-то слишком сосредоточенно смотря на ушибленное место.
Я задерживаю дыхание. Боюсь спугнуть то, что между нами происходит. То, что зарождается. Хотя и понимаю, что это неправильно. Ловлю его движение головой и тут же перевожу взгляд на лицо, пытаясь считать информацию. В глазах Вадима полыхает страсть, а рот стиснут в тугую полоску. Ощущение, что он борется. С собой, с мыслями, с происходящим.
Выдыхаю, осознавая, что мне просто не хватает воздуха, и чувствую прикосновение к своей щеке. Слегка прикрываю веки, но тут же распахиваю их. Хочу видеть его. Смотреть, как он реагирует.
Вадим легко касается моей щеки и опускает большой палец на мои губы, сминая их и оттягивая нижнюю губу.
– Твою мать, Женя, – слышу я, будто в тумане. – С ума по тебе схожу.

Женя
– Не нужно, Вадим. – Я просовываю руку между нашими телами и слегка отталкиваю мужчину. – Не нужно, пожалуйста.
Я хочу. Безумно хочу поцеловать его, но мы оба не готовы.
Я – потому что еще пару дней назад была счастлива в браке. Он – потому что понятия не имеет, есть ли у него кто-то. Я очень хочу надеяться, что нет. Что он одинок и у него нет девушки. Но смотря на Вадима, не могу в это поверить: высокий, статный, грамотный, успешный. Такой мужчина ни за что не будет один. Да, возможно, не свяжет себя долгими обязательствами, но уж точно не будет одинок.
– Прости, Жень, – тихо говорит он и выходит из комнаты.
Я лежу без сна, кажется, целую вечность. Прислушиваюсь к звукам, доносящимся из квартиры, и замираю, когда слышу шаги у своей двери. Жду, что Вадим вернется.