Здесь нет метро. Нет аномальных зон и фантастических лесов, населенных мутантами. Здесь вообще ничего нет. Потому что это – Форпост. Неизвестные силы стерли с планеты человеческую цивилизацию. Из миллиардов людей в живых остались сотни, которым придется выживать в первозданном мире, потому что другого у них больше нет. Иван Маляренко очнулся в разбитой машине. Рядом с умирающим водителем, а вокруг – дикий новый мир. Дикие звери. И люди. Те, которые выжили. Хотя иным лучше бы и не выживать. Ивану самому приходится исправлять ошибки природы и судьбы. Силой оружия. Жестоко. Другого выхода у Ивана нет. Это – Форпост. Слабым здесь не место. А для сильного есть только один закон. Он сам.\n
Авторы: Валерьев Андрей Валерьевич
налётчиков. Ещё трое лежали прямо в центре комнаты, возле потухшего костра.
– Танька, дверь ахтунг! Ферштейн?
– Ja. – Таня странно вcхлипнула. ‘А мои?’
– Сашка? Сашка?
– Нет. – Франц мелко дрожа указывал на лежащего в углу Александра. ‘Нет. Только не это!’
– Игорь?
– Здесь.
– Франц?
– Я.
– Димка?
– Димка? – Эхом повторил Игорь. – Димон! Уроды! Убью накуй! Парень сорвался с места и бросился к двери.
– Стоять!
– Таня?
– Таня?
Тряпка возле Франца вся прогорела, оставив после себя слепящую тьму и кучу вонючего дыма. Снаружи тихо стонала женщина.
У Сашки был вдребезги разбит затылок. Скорее всего, он умер, так ничего и не почувствовав. Прямо во сне. Самому молодому из курсантов, Диме, рассекли живот, и именно его дикий крик разбудил всех. Таня получила удар заточенным колом в живот, когда остатки нападавших поспешно бежали. Девушка лежала на боку, согнувшись калачиком. Она не стонала и не плакала, а просто лежала, держась за замотанную тряпками рану. Вокруг неё, что тараторя по-немецки, хлопотал Франц. Справа от входного проёма с мачете наготове стоял Игорь. Прямо напротив, с пистолетом Тани, Иван. ‘Два. Всего два выстрела.’
К утру Таня потеряла сознание. Едва засерел рассвет, Иван, велев Игорю сторожить вход, решительно выбрался наружу. На пустынном широком пляже не было никого. Было полное безветрие и абсолютный штиль. И очень-очень тихо. Одинокая цепочка босых следов шла по утрамбованному пляжу от входа к воде. Там на берегу, у самой кромки моря, лежала маленькая лодочка, полностью вытащенная на песок. ‘Ну-ну’
Иван протёр пистолет рукавом и пошёл к лодке. В ней оказался мальчишка. Маленький, щуплый, смуглый и почти голый. Кроме набедренной повязки на нём был хороший кожаный ремень, которым он туго перетянул простреленную ногу. Ещё в лодке были четыре пластмассовых весла и эмалированное ведро с водой.
Увидев незнакомого человека, мальчишка задрожал и съёжился, залепетав на непонятном языке. ‘Жить хочешь?’ Кровавая пелена застила глаза. Душа порвалась и Иван закричал.
Мальчишку связали и перевязали. Таня очнулась и попросила пить. Восемь убитых налётчиков при свете дня оказались очень щуплыми и худыми азиатами невысокого росточка, вооружённых лишь палками и дубинками. Только у одного из них был хороший кухонный нож. Франц вякнул что-то про Филиппины, а Иван считал их вьетнамцами или тайцами. Допросы пацана ничего не дали – тот молчал, как рыба.
Никто не верил, но Таня выжила. Срочно вызванный Док, при помощи Ани сделал полномасштабную хирургическую операцию и сумел спасти девушку. Маляренко молча отвёл врача в чулан, где хранились медикаменты, развернулся и ушёл, оставив Дока наедине с этим богатством. ‘Она спасла меня’
Иван боялся себе признаться, но то, что кричала Таня на alarm или ‘тревога’ никак не походило. И не ‘Саша’ точно. ‘Иван? Почему ‘Иван’?
Раз в два-три дня Маляренко вместе с Олегом пытался допрашивать пацана. Они сломали ему обе ноги и выдернули ногти на правой руке. ОМОНовец выжег мальчишке глаз, но тот только орал, брызгал слюной и дрыгал окривевшими ногами. И ни слова не говорил. Кое-что узнать помог доктор. Выйдя из заветного склада с объёмным свёртком, он скептически покачал головой, глядя, как мальчишку уносят на носилках подальше в степь – на допрос.
– Вы позволите?
Врач положил свёрток на землю. Достал из своего баула тоненький скальпель и, ласково улыбнувшись, добавил.
– У меня получится. Несите бумагу и карандаш.
Мальчишка нарисовал всё, что смог. Рассказал, как его зовут и из какой он деревни, кто был его отец и кем был он сам. А потом он умер. Очень медленно и очень больно.
Маляренко вытер окровавленные руки и посмотрел на хмурое серое небо. Холодный ветер принёс первые капли дождя. Олег, закончил демонстрировать своим курсантам, как правильно разделывать ещё живого человека и тоже посмотрел на небо.
– Зима пришла, Босс. Я пойду готовить лодку к выходу?
– И раздели оставшиеся патроны пополам.
‘А что гнало его в поход, гнало, как лошадь плеть…’ И.Бродский
Док, вернувшийся с побережья с большой сумкой лекарств и медицинских инструментов, произвёл на Станислава гнетущее впечатление. Врач явно мысленно был уже ТАМ. В новом посёлке. Где бурлила жизнь и куда один за другим уходили люди. Лучшие люди. Последней каплей был уход, вернее отъезд Толика, который откочевал к Ивану вместе
