Найди и убей

побега моих матросиков, ту лохань охранять стали – будь здоров!
На этом месте прибалт завернул такую сложновыстроенную конструкцию на великом и могучем, что у Маляренко едва не рухнула челюсть. Увидев удивление на лицах слушателей, он лишь усмехнулся.
– Ну а … вы думали – три года на Курилах.
Рабочих пришлось гнать с собой. Эта разномастная толпа состояла из самых разных людей. Тут были и белые, и арабы, и индусы. Было даже два негра, которых их соплеменники лупцевали без всяких скидок на родственный цвет кожи. Тех, кто испугался и лёг, Иван в расчёт не принимал. Их просто выгнали наверх из ставшего братской могилой раскопа и направили впереди себя к лодочной стоянке. Десяток Аудрюса разошёлся по сторонам, зорко следя за тем, чтобы никто не разбежался. Люди постоянно оглядывались на пришельцев. Лица расцветали улыбками и надеждой. Позади, отстав на полсотни шагов, уверенно шагали восемь вооружённых бойцов.
Лодка спокойно лежала на берегу, рядом стояло два шалаша и большой навес. В подзорную трубу Иван насчитал шесть человек, хотя их могло быть и больше.
Не дойдя до берега с полкилометра Иван отпустил рабочих. Многие уже отошли от шока и тоже, как и те, кто не лёг, с любопытством и надеждой смотрели на незнакомцев. Назад, в посёлок к кораблю ушло всего четверо. Остальные сели на землю, чтобы дождаться, чем всё это закончится, а трое так вообще – присоединились к старпому и его людям.
– Шеф. Вижу огнестрел. – Стас задумчиво посмотрел на оптику автоматов. – Подойти метров на двести да и расстрелять их чёрту. Лодка – вот она. Или уплывём, или сожжём нахрен.
Восемь последних автоматных патронов было безумно жаль, но Лужин был прав. Риск получить в рукопашной схватке в ответ пулю или заряд картечи был велик.
Стрелки не подвели. Коля и Алексей залегли между полутора десятками бывших рабов, которые подойдя на двести метров к шалашам, заорали на разных языках и принялись размахивать оружием. Их заметили. Из шалашей вылезли ещё два гаврика с дубинками и палашами и все восемь ‘гангстеров’ направились разбираться с оборзевшими пейзанами. Как Иван и думал, ‘Сайгу’ несли на виду, но стрелять из неё не стали. А потом и вовсе – стрелять стало некому.
– Вы не можете так поступить с нами! – Леонида трясло. – Почему вы бросаете нас? Вы должны…
– Стоп!
Иван круто развернулся, а рядом, из ниоткуда, тут же возникли его бойцы.
– Ты. Запомни. Я. Никому. Ничего. Не. Должен. Ты понял? Мужчина закрыл лицо ладонями.
– Мы возвращались из Штатов. В Токио должна была быть пересадка, но мы сели здесь. Моя жена там. У этих… тварей. И дочь. Она ещё совсем маленькая. Помогите. Пожалуйста. И здесь почти все такие, как я.
Волна мерно покачивала спущенную на воду лодку. Маляренко окинул долгим взглядом полтора десятка оборванных, измождённых, но не сломленных людей. В руках у них были трофейные палаши, дубинки и ‘Сайга’, в магазине которой не было ни одного патрона.
– Нет.
Иван повернулся к своим людям, которые напряжённо ожидали решения босса.
– Крутите.
– И-раз!
Вал скрипнул, провернулся и лодка, вздрогнув, потихоньку начала набирать ход.
– Будьте вы прокляты! ‘Блин! Ну что за патетика. Как неприятно’ Иван прошёл на нос, на ходу бросив Андрюхе:
– Застрели его. За спиной раздался скрип, стук и короткий крик боли. ‘Надо к этому качку присмотреться…’
Игорь Лукин растерялся. Лодка точно собиралась отчаливать. Так не должно быть! Это неправильно. Он привык делить всё на белое и чёрное, на хороших и плохих. Своих и чужих. Эти люди были СВОИМИ. Он это чувствовал. И громила. Явно ОМОНовец или десантник. И два молодых волчонка с автоматами, грамотно оберегавших своего шефа и смотревших по сторонам. И квадратный качок с пудовыми кулаками и остальные мужики. Все они были ПРАВИЛЬНЫМИ.
Но вот шеф. Шефа Игорь не понял. Он точно не был СВОИМ, но он не был и чужим. Он был… сам. И все, все эти люди, кто пришёл сюда с ним, слушались его беспрекословно. Чёрт! Да они же его БОЯЛИСЬ!
Игорь вздрогнул и вернулся в этот мир. В этом мире стоял многоязычный ор.
– Будьте вы прокляты! – Белые от бешенства глаза Лёньки ничего не видели. ‘Ой, дурак! Был.’
Сорокалетний бизнесмен Лёнька всхлипнул, отлетел назад и упал на спину. Из середины его груди торчал короткий кончик арбалетного болта.
Четырнадцать человек на пляже издали стон, полный тоски и отчаяния. Надежда исчезала на глазах, вместе с уходящей в море лодкой. Их оставили здесь умирать.
– Гоша, что же нам теперь делать, что делать. – Аудрюс сидел на песке и бездумно вертел в руках железную палку. Мужчина был выбит из колеи внезапным предательством тех, кого он считал своими спасителями и союзниками.