Найди и убей

Женщина поддала пару. Иван закряхтел и пришёл в себя. Ситуация была пикантная, с множеством недоговорённостей со стороны женщин и, в общем, занятная. Помечтать – оно конечно, полезно, но воспитание у Ванюши было не то.
Всю жизнь прожив среди мусульман, Иван был знаком со многими людьми у которых было две-три жены. Неофициально, конечно, ибо светские законы государства это не дозволяли, но тем не менее… Люди жили и радовались жизни, и Иван к этому относился вполне лояльно и с пониманием, но вот себя представить в роли бая он не мог.
Маляренко скептически уставился в потолок, и Маша поняла, что её смелое предложение никакого понимания у мужа не нашло. Иван вздохнул – Таня была красивой девушкой, но…
– Ладно, пусть живёт у нас. Не гнать же её, в самом деле. Война план покажет.
В сумраке бани тело жены белело светлым пятном. Ваня почувствовал, как в нём нарастает желание. Маша хихикнула.
– Злыдень!
– Угу! Писюкатый. Ну-ка, иди ко мне! Это ж каким-таким образом вы с ней ‘подружились’? Маша снова хихикнула и занялась любимым делом.

Весь следующий день Ивану было не до личных переживаний. Со всех сторон, как из пулемёта, посыпались проблемы, которые нужно было немедленно решать. Сначала с хутора пришло известие, что рыжий Лёха избил Юрку и агронома, а заодно и Валентина, который вступился за своего работодателя. Потом старшие девочки устроили разборку, деля трёх холостых парней из личной гвардии Ивана. Потом прибежала Лера и сообщила, что на одного из стариков Толика напали неизвестно откуда появившиеся собаки. Старик отбиться не смог и его сильно искусали, и если бы не гора мяса в виде ослиной туши, то тут ему бы и конец, но свора отвлеклась и дед смог убежать. И, наконец, после вчерашнего, едва не сгорела баня. Сруб удалось отстоять, но крышу точно придётся переделывать. ‘Что-то я не так сделал, что на меня всё это свалилось’
Иван собрал мужиков, заскочил по пути в Юрьево, сунул охреневшего Лёху в старый погреб и двинул в степь искать собак, попутно полируя своим бойцам мозги на предмет распоясавшихся девочек.
Собак нашли очень быстро, всего через два часа неспешной прогулки десяток охотников буквально наткнулся на свору, которая лениво грелась на ласковом весеннем солнышке на берегу ручья. Увидев людей, три десятка собак насторожились, но никуда бежать не стали, а собрались в плотную кучу и принялись рычать. Иван вспомнил, как эти самые псы терзали Николая, посмотрел на свою изуродованную правую руку и многообещающе оскалился. ‘Ну что, твари. Кто кого?’
Молча, абсолютно неожиданно, громадный чёрный пёс бросился на людей. Через миг за вожаком неслась вся свора. Собаки ни черта не боялись. Ни арбалетных болтов, выбивших пяток их товарок, ни редких хлопков пистолетных выстрелов. Ничего. Иван вытащил своё мачете.
– Ну, бля!
На одно мгновение вожак стаи встретился взглядом с вожаком людей и сразу немного довернул. Прямо на Ивана. ‘Ха! Ну давай!’
Маляренко готовился встретить врага ударом мачете, но всё равно немного опоздал – прыжок пса был невероятен. Действуя на автомате, Иван отклонился назад и со всей дури махнул тяжеленным метровым лезвием.
Тварь почти по-человечьи закричала а потом умерла. А потом Иван заорал что-то невнятное и сам понёсся вперёд, рубя направо-налево.
Вид мужиков, вернувшихся в Юрьево, был ужасен. Не помогло ни купание в холодном ручье, ни экспресс-стирка – охотники были с ног до головы устряпаны кровью. К счастью и величайшему облегчению Маляренко, ВСЯ кровь была собачья. Ни на одном из бойцов не было ни царапины! А из трёх десятков псов в степь удрало меньше трети. Проблема со сворой на какое-то время была решена. ‘Повезло, а вот что же мне с этим Лёхой делать?’
На самом деле вопрос как поступить с рыжим волновал Ваню куда больше, чем все собаки и девичьи разборки вместе взятые. Ему предстояло СУДИТЬ. Как это сделать по уму, да так, чтобы все его люди приняли его решение и осознали, что он, босс, суров, но справедлив, Иван и понятия не имел.
Лёха Демидов, в отличие от своего другана Валентина, своей жизнью на ферме в старом домишке, крытом камышом, был очень недоволен. Поддавшись на уговоры жены, он согласился остаться тут, втайне надеясь, что так высоко оценивший их дела Босс, найдёт ему другое занятие. Да и дом хотелось свой. И не делить с этой размазнёй Валиком. И в земле ковыряться – зае… Агроном этот – сука занудливая. А Босс, похоже, о нём и не вспоминал. Урод!
Жизнь на природе Лёху достала окончательно. Жена плакала и упрашивала его смириться и потерпеть,