Найди и убей

цель может только система.
Спать уже не хотелось. Маляренко громким стуком в дверь поднял Олега и велел ему собирать остальных. Когда окончательно рассвело на площади перед домом, зевая и поёживаясь, собрались все мужчины городка и окрестностей. Иван собрал вообще всех. Даже стариков Толика, даже агронома. В окнах домов то и дело мелькали любопытные лица женщин, но к мужчинам никто из них не вышел. Народ расслабленно сидел на завалинке, недоумевая, с чего это вдруг хозяин с утра пораньше собрал их всех. Считая троих ходячих дедков, всего собралось аж тринадцать человек.
Иван выглянул в окно, пересчитал всех присутствующих и оправил тщательно выглаженный свежий комплект камуфляжа. Тоже самое сделали и Маша и с Таней.
– Пошли.
Иван решительно распахнул дверь и вышел, в сопровождении женщин, на веранду.
– Стройся!
Олег целую секунду переваривал давно не слыханную команду. Потом подскочил и начал судорожно выволакивать заспанных людей на середину площади.
– Стройся! Стройся!
Кое-как расставив людей в некое подобие строя, бывший прапорщик, старательно печатая шаг, подошёл к стоящему на крыльце командиру и без запинки отрапортовал.
– Товарищ командующий, личный состав порта Севастополь и окрестностей построен! В строю двенадцать человек, один под арестом, доложил заместитель командира по боевой подготовке Степанов. ‘Удивил! Быстро ты ориентируешься, Олег батькович!’
Иван запросто, за руку, поздоровкался со всеми подряд и, не распуская строй, объявил о присвоении господину Степанову Олегу Николаевичу, внеочередного воинского звания – капитан. За, так сказать, заслуги в подготовке личного состава и прочие личные достоинства. Собравшиеся вокруг площади женщины посёлка дружно зааплодировали, а бедный Олег не знал куда деваться. Громила трогательно покраснел, но удержался и бодро оттарабанил.
– Служу России!
– Вольно. Разойдись. Господин капитан. На совещание.
И Юра, и Толик, и все остальные мужики расходились, негромко переговариваясь. Этот ‘парад’ произвёл на всех сильное впечатление. С одной стороны, конечно, дурдом. А с другой… Все поняли и осознали, что они уже живут не просто в общине, а в чём-то значительно большем.
Юрка залез в бричку к Толику и тот тронул вожжи. Ослик привычно покатил тележку обратно в Юрьево.
– Знаете, Юрий Владимирович, – Лом-Али задумчиво чесал в затылке, – чувствую я, что мы очень правильно и очень вовремя здесь оказались.
Юра оглянулся на порт. Над домом хозяина, на невысоком флагштоке, кое-как закреплённым над коньком крыши, развивался Российский триколор.
Никогда не служивший бывший чиновник попросил остановить бричку, поднялся на ноги и, неуклюже приложив правую ладонь к непокрытой голове, отдал флагу честь.
Первым делом Иван послал гонца в Бахчисарай за Звонарёвым и за Андрюхой, попросив их прибыть как можно скорее. Затем вручил новоиспечённому капитану ‘наградной’ нож из посылки брата и маленький кошель с десятком самых мелких серебряных монеток.
– Деньги? Зачем?
– Во-первых, это премия. Имени меня. – Маляренко довольно подмигнул ошарашенному капитану. – А во-вторых, не думаешь ли ты, что мы вечно будем жить натуральным обменом? Деньги рано или поздно придётся вводить. Так что ты, мой друг, теперь финансово обеспеченный человек. А пока будет тебе задание. Олег, услышав про задание, подтянулся.
– Бери своих орлов и собирай медь. Ищи, вынюхивай, отбирай, угрожай. Это я про Бахчисарай и окрестности. Здесь, если медь найдётся, то её и так принесут. Запомни – ВСЯ медь должна быть у меня. Капитан кивнул.
– Мелочь чеканить?
– Точно. В ящиках с монетами есть разные пресс-формы.
Иван пристально посмотрел на служивого. Мол, дальше эту тему не поднимай. Тот понятливо кивнул.
– Да, и ещё, пусть жена тебе погоны вышьет. Ты теперь государственный человек. Не хухры-мухры. Понял? Маша проводила Олега задумчивым взглядом.
– Он уйдёт туда, за медью, а сюда придёт Андрей? Так? Я тебя правильно поняла? Лицо женщины было бесстрастным. Сердце Вани похолодело. ‘Ну пожалуйста, любимая, пожалуйста, не надо’
Хозяин судорожно вздохнул, сгорбился и поникнув головой, глядя в пол, кивнул.
– Так. Олегу не стоит в этом участвовать.
– Я поняла. Он – защита, Андрей – наказание, а ты… ‘А ты, любимый, берёшь все их грехи на себя’
Пальцы у Маши задрожали, а на глаза навернулись слёзы. Ей было безумно жаль своего мужа. Только сейчас до неё в полной мере дошло, ЧТО на себя взвалил этот человек. Какое бремя он несёт.
Женщина соскочила со стула и обняла мужа, прижав его к своей груди и взлохматив его волосы.