Найди и убей

налил стакан дедовского первача и пустил его по кругу. Выпили все. Даже Таня.
– Показывай!
Хозяин был явно не в настроении. Это чувствовали все. Особенно стоявший за его спиной Олег. Он уже вынул мачете и только ждал намёка шефа.
Серый струсил. Он прекрасно понял, что Иван перешёл в такую весовую категорию, где друзей уже нет, а есть только или враги или подчинённые.
– Что?
– Опричников МОИХ показывай.
Иван глухо рычал, глядя пьяными глазами куда-то вдаль. Звонарёв понял, что зарвался. Он не мог, не имел права, будучи ЧЕЛОВЕКОМ Ивана, тянуть людей под себя.
Из дома вышли улыбающиеся женщины. Маша, Таня и его Ксюша. С надеждой проводив их глазами, Серый шустро рванул на лесопилку.
Троих мужиков, работавших у Звонарёва, Иван забрал, сказав, что вернёт их через месяц. Геннадьич понял, что вернутся к нему другие люди. Люди Хозяина. Как, например, Андрюха, о котором в посёлке ходили жуткие слухи. А ещё Сергей Звонарёв понял, что его сын и крестник Ивана, Серёжка Звонарёв-младший всегда будет на своём месте. ПОД Хозяином. В душе что-то защемило.
– А на этот месяц я тебе своих ребят в помощь пришлю, уяснил? Строитель закивал. ‘Ещё немного и ‘смотрящим’ будет Андрюха. Ё!’ Внезапно у Сергея сильно заболел живот. Работников Звонарёва Иван забрал, конечно, не просто так. Во-первых, надо было познакомиться.
Во-вторых, Олегу было дано задание хоть чему-нибудь их научить. Конечно, парни они и так были неслабые и кулаками помахать умели – другие тут не выживали, но всё-таки… Это был резерв, а резерв должен быть обучен. Ну, и, в-третьих, женщины. ‘Мои люди имеют право на выбор. Надеюсь, они это оценят’
Парни это оценили. Через две недели, после долгого собеседования с капитаном, все трое присягнули на верность Хозяину. В Бахчисарай каждый вернулся с молодой и красивой женой. Те самые девочки с серьёзными глазами получили шанс на счастливую жизнь.
К концу апреля Иван ‘распродал’ всех оставшихся свободных женщин. Распродал цинично, жёстко, не спрашивая их мнения. Он просто вызвал к себе Бориса и, матом прервав его доклад о знаниях и умениях всех жителей западного Крыма, просто потребовал отметить из тридцати двух одиноких мужчин Бахчисарайского округа одиннадцать самых достойных. Молодых и работящих. И не конченых уродов.
– Понял, бля?
Бывший директор школы испуганно вжал голову и, немного подумав, отметил галочками нужных людей.
– Отдашь этот список Стасу. Скажешь ему: я велел ему этих людей собрать и привести ко мне, понял? Пшёл! Борис Михайлович кивнул и пулей унёсся вдаль.
– Слушать меня, твари!
Олег, в окружении своих бойцов стоял перед кучкой оборванцев, созванных по воле шефа.
– Сейчас. Каждый. Из вас. Получит. В пожизненное пользование. По бабе. Мужики сначала замерли, а потом радостно заорали.
– Молчать! Через некоторое время я лично, в сопровождении Андрюхи, проверю всех и спрошу у ваших женщин, как вы с ними обходитесь. И не дай Бог мне узнать, что-нибудь плохое. Хозяин велел убить каждого. Сразу. На месте. И сделает это кемеровчанин. Дошло? Ясно? Не слышу!
Бирюки, вытягивая шеи в надежде рассмотреть вожделенных женщин, нестройно пробормотали ‘ясно’.
– Теперь вы. Все. Должны. Ближайшие три месяца будете со своими женщинами жить здесь. Будете строить дома. А потом – уйдёте. Стройся! На пра-ву! Шагом арш!
Маша угасала. Не помогало ничего. Все три медика, имевшихся в распоряжении Ивана, лишь разводили руками и отводили глаза. Даже Док, которому в плане медицины Иван доверял абсолютно.
– Либо выживет, либо нет. Как там эта штука надавит на мозг – никто не знает.
Док поцеловал руку Марии и, впервые отказавшись от традиционного стопарика, вышел.
Никаких молитв Ваня не знал. И молиться он не умел. Даже как перекреститься – не знал. Впервые в жизни, почувствовав себя беспомощным, Маляренко захотел прислониться к чьему-нибудь плечу. Укрыться от невзгод и бед. И попросить Его о прощении. За все годы неверия. За гордыню и за злые слова.
Сегодня ночью Манюне было особенно плохо. Иван, плача, как мог помогал ей, утешая и целуя её, но она его не слышала. За стеной, обняв Анютку, рыдала Таня.
Утром Маше стало немного лучше и она уснула. Поглядев в окно на серое утро, Иван оделся и вышел из дома. Кто-то его окликнул, он не ответил. ‘Часовой, наверное’
Иван шёл навстречу солнцу, не чуя под собою ног. Море и посёлок остались далеко позади. Наконец, силы оставили его и он повалился на землю. ‘Господи, помоги!’ Перед глазами колыхалась зелёная травинка. По ней полз жучок. ‘Прошу тебя, пожалуйста, я сделаю всё…’ Жучок посмотрел Ване в глаза и кивнул. Всё вокруг заволокла тьма и мужчина