Здесь нет метро. Нет аномальных зон и фантастических лесов, населенных мутантами. Здесь вообще ничего нет. Потому что это – Форпост. Неизвестные силы стерли с планеты человеческую цивилизацию. Из миллиардов людей в живых остались сотни, которым придется выживать в первозданном мире, потому что другого у них больше нет. Иван Маляренко очнулся в разбитой машине. Рядом с умирающим водителем, а вокруг – дикий новый мир. Дикие звери. И люди. Те, которые выжили. Хотя иным лучше бы и не выживать. Ивану самому приходится исправлять ошибки природы и судьбы. Силой оружия. Жестоко. Другого выхода у Ивана нет. Это – Форпост. Слабым здесь не место. А для сильного есть только один закон. Он сам.\n
Авторы: Валерьев Андрей Валерьевич
потерял сознание.
– Знаешь, сучччок, а я тебе завидую!
– Это опять ты? Я не с тобой хотел поговорить.
– Да знаю я. Я ЕГО не встречал. Врать не буду. Знаешь, спасибо тебе за племяшку. Я, честно говоря, доволен. Родная кровь всё-таки.
– Скажи, Маша будет жить?
– Не знаю, брат. Никто не знает. Верь. Надейся. Если веришь – молись.
– …
– Открою тебе маленькую тайну. Я думаю, она выживет. БУМ!
– Ну всё. Тебе пора. Просыпайся. До встречи, брат. БУМ! БУМ!
– До встречи, брат! БУМ! БУМ! БУМ!
Иван захрипел и пришёл в себя. Вокруг стояли люди. Много людей. Он лежал на своём топчане, на своей веранде, а в лицо ему с тревогой заглядывала заплаканная Таня и, со слабой улыбкой на бледном лице, утомлённая Маша. Кризис миновал.
Такое когда-то произошло с Таней. Никто не верил, а она выжила. Тоже самое сейчас происходило с Машей. Неделя шла за неделей, а ухудшения больше не было. Женщина понемногу приходила в себя, на её щеках снова появился румянец и снова серебряным колокольчиком зазвучал её смех. Усадьба облегчённо выдохнула. Иван ходил с глупой улыбкой на лице, Танюша щебетала и порхала вокруг подруги, а дети, все как один, принялись делать маме Маше подарки. Конечно, самым преданным поклонником Марии Сергеевны оказался Бим. Тот вообще и дневал и ночевал у её ног.
Док тоже улыбался, разводил руками и от стопарика теперь не отказывался. Как говорила об этом народная молва, это был верный признак – больной идёт на поправку.
После того, как изрядно вымотанные учёбой ‘резервисты’ вернулись в посёлок с жёнами, а ещё куча народу по призыву Хозяина ушла в порт, оставшиеся не у дел мужики заволновались. Видимо опять проболтался Док – новость, что и эти одиннадцать счастливчиков получили себе женщин, и при этом здоровых, не старых и не уродливых, облетела окрестности посёлка со скоростью молнии.
Настроение у Ванюши было, чёрт возьми, отличное! Всё утро он осуществлял свою мечту. Катал на ‘Беде’ по затону своих женщин. Это было как в кино из прошлой жизни. Жаркое солнце, синее море, яхта и две длинноногие грудастые блондинки ню. Ну ладно, грудастая блондинка была только одна, Таня была шатенкой и… неважно. ‘Эх! Всё дела, дела…’
Иван вышел к двум десяткам просителей явившихся к нему по понятному делу и толкнул речь. Короткую, но ёмкую. Речь сводилась к одной мысли: утром деньги – вечером стулья. Сначала от вас ударный труд на моё благо, потом от меня вам – женщины. Гарантия – моё слово.
В ответной речи выборного главы ‘женихов’ были упомянуты такие слова как ‘зуб’, ‘глаз’ и ‘чтоб я сдох!’ Стороны ударили по рукам и стройка закипела.
‘Непонятно одно, как эти ребята, имея тринадцать триллионов долларов долга, сами себе присваивают кредитный рейтинг ААА’ Из выступления одного глупого телеведущего.
К началу лета Маша почти совсем оправилась от рецидива старой травмы, а Таня по секрету сообщила всей своей немаленькой семье, что она беременна. После этого босс решил, что ‘гулять, так гулять’ и благословил всех своих бойцов на женитьбу. Но только, как и полагается, по осени. ‘Это ж сколько мне надо домов до зимы поднять? Мамма мия!’
Получалось, минимум, десять! План, конечно, был жёсткий, но вполне реальный. Размышления о том, как бы ещё больше подстегнуть сверхударную стройку и заманить сюда ещё и женатых строителей, привели к решению, которое впоследствии, всего через год, назовут самым великим делом Хозяина. Правда, этого Ваня пока не знал.
– Девочки, я вот подумал. А если этих ребят за деньги нанять? Таня недоумённо подняла брови.
– Золото? Маша фыркнула.
– Скажешь тоже! Серебро?
– Ээээ… Я, вообще то, думал о медных копейках.
Копеек Ваня наштамповал много. Лужин-старший из собранной Олегом меди наковал кучу тонких пластинок из которых пресс-формы вырубали готовые монетки. Небольшие, но очень аккуратные, с очень чётким тиснением Ваниного профиля.
– Золото и серебро – это как-то жирно будет. Копейка в день за работу. Нормально.
Женщины переглянулись, а Ваня почувствовал себя старым евреем из шести семей.
‘А что, это вариант! Я же не бумажные доллары печатать буду, а твёрдую монету штамповать!’
– Помаленьку, потихоньку. Не сразу, ласково, с уговорами, введём валюту. За фальшивку – смерть. За чужие монеты – смерть. А через десять лет никто и представить себе не сможет, что может быть по-другому. Ну как? Таня была очень серьёзна и о чём-то напряжённо размышляла.
