Здесь нет метро. Нет аномальных зон и фантастических лесов, населенных мутантами. Здесь вообще ничего нет. Потому что это – Форпост. Неизвестные силы стерли с планеты человеческую цивилизацию. Из миллиардов людей в живых остались сотни, которым придется выживать в первозданном мире, потому что другого у них больше нет. Иван Маляренко очнулся в разбитой машине. Рядом с умирающим водителем, а вокруг – дикий новый мир. Дикие звери. И люди. Те, которые выжили. Хотя иным лучше бы и не выживать. Ивану самому приходится исправлять ошибки природы и судьбы. Силой оружия. Жестоко. Другого выхода у Ивана нет. Это – Форпост. Слабым здесь не место. А для сильного есть только один закон. Он сам.\n
Авторы: Валерьев Андрей Валерьевич
– Это же сколько мы тут безвылазно просидели?
– Двадцать дней как Колю схоронили. – Прораб устало повалился на мягкое кресло. – Вот и считай. Двадцать три дня.
– Ага, всю зиму. Заметили, дни солнечные стали. И теплее с каждым днём.
– Несерьёзные тут зимы – и трети дров не спалили. – Звонарёв довольно щурился.
– Значит так, мужики. Завтра поутру смотрим внимательно, если всё чисто – снова готовим на всякий случай факелы и идём все вместе, плотно идём, вокруг рощи. Надо убедиться, что псы ушли.
– Без баб пойдём? – Влез в разговор Романов.
– Да.
– Если снова нарвёмся, то, может, и не отобьёмся. Как Колю хоронили, помнишь?
Маляренко помнил. Тогда вышедшие за забор люди были сразу атакованы десятками собак, и лишь плотная стена из горящих веток остановила хищников. Так, пятясь и отмахиваясь, поселенцы добрались до погоста. Разложив вокруг костры из принесённых с собой веток, люди стали в прочную оборону, дожидаясь пока лихорадочно орудовавшие лопатами Серый и Юра не выроют глубокую могилу и не похоронят вождя. Ни копий, ни дубинок псы не боялись, но запах палёной шерсти сразу охладил их пыл, и свора все это время держалась на приличном удалении от людей.
– Ладно, парни. Утром видно будет. – Маляренко нарочито бодро улыбнулся. – Да и арбалеты теперь у нас есть! Отобьёмся, если что. Света! Ужин давай!
– Ушли, точно ушли. – От радости Володька прыгал до тех пор, пока не вляпался в засохшее собачье дерьмо. Восторженные вопли сменились матом и проклятьями. Настроение Ивана, осторожно шагающего по изрядно загаженному берегу ручья, стало просто отличным. Твари исчезли, солнце светит, ветерок уже не холодный. Что ещё надо? Вон «у соседа корова сдохла, пустячок а приятно».
– Ты под ноги смотри, а не скачи как стрекозёл. И вообще, Кулибин, скажи мне, как так получилось, что при зверском усилии на взвод, арбалет стреляет еле-еле?
– Иван Андреич, убей Бог, не знаю! Загадка природы сие!
– Ну-ну… Кулибин.
Маляренко выбрался на опушку и, усевшись на пенёк, стал дожидаться возвращения дозора. Парни, отошедшие в степь шагов на триста, бодренькой трусцой, всё время настороженно оглядываясь, возвращались к ставшей уже родной рощице. Судя по их улыбающимся рожам, собак они так и не заметили.
– Значит так парни, – Иван постарался говорить уверенно и внушительно. – Сейчас двигаем к лагерю у моря. Ищем ребят. Не разбредаться. Идти плотно. В облаках не витать. Смотреть вокруг. Геннадьич, ты Соловьём-разбойником будешь. Свисти со всей мочи каждые сто шагов. Алга пацаны!
Поиски ребят ничего не дали. Лагерь был пуст и заперт снаружи. Маляренко прикинул возможный риск и разбил людей на две тройки, отправив Звонарёва с подручными обшаривать степь между дальним ручьём и посёлком, а сам с Володей и Юрой, переправившись через изрядно разбухший ручей на другой берег, двинул от водопоя дальше на юг. Пропетляв четыре часа, спасатели так никого и не нашли. Это было, в общем, не плохо, останков ребят нет – значит есть шанс на то, что они где-то до сих пор шарашатся. В то, что пара охотников может сдохнуть с голода Иван не верил. Следов своры тоже не было видно. Это был несомненный
