Найди и убей

каменной плите. То, что это именно плита стало ясно почти сразу – идеально ровная каменная поверхность размером метр на метр да ещё на глубине в два метра вряд ли была природным булыжником. А ещё на ней была надпись. «Снизу».
– Вот. – Романов почесал репу. – Её поднять теперь как-то надо. Иван сплюнул. «Ну, брательник…»
– Ну давай поднимать.
Плита, при всей её внешней массивности, оказалась довольно тонкой и мужики, подцепив край лопатой, без особого труда её сдвинули. А затем, слегка поднапрягшись, и вовсе перевернули. Под плитой оказался почти пустой каменный саркофаг, к одной из стенок которого была прислонена каменная плитка. На совершенно сухом каменном дне лежал небольшой моток стальной проволоки, глиняное блюдце, железная иголка и массивный брусок металла.
– Прикольно. – Володя повертел в руках блестевшую на солнце проволочку.
– Ну ка, подвинься. – Иван вытащил чёрную полированную плитку. Руки его дрожали. «Буквы. Не вижу. Чёрт, да что ж такое!» Маляренко проглотил стоявший в горле ком и вытер слёзы. «Сентиментальным на старости лет становлюсь. Чёрт. Не вижу.»
Сама мысль о том что он держит в руках письмо, адресованное лично ему и пролежавшее Бог знает сколько лет в земле, подавляла. Тяжело дыша, он протянул плитку Володе.
– Пр… прочти. Романов проникся моментом и с благоговением принял камень.
«500 мер точно на север. Камень такой же. Копать там же. И. С. Маляренко p.s. надеюсь помнишь как сделать простой компас?»
– Всё? – От удивления у Вани махом высохли слёзы. «Вот гад!»
– Сдаётся мне, вы с братом не слишком ладили? Угадал? – Володя обливался потом, передвигаясь на карачках с семидесятисантиметровой проволочкой в руках.
– Не сбивай! – Иван считал, загибая пальцы. – Примерно здесь.
Романов, загнано дыша, поднялся на ноги. Вокруг расстилалась степь, ровная как стол и без малейших намёков на камень.
– Выстрел два – мимо. – Маляренко смачно сплюнул. Сначала они на глазок определили направление, а потом, прикинув нужный размер шага, просто отмеряли пятьсот шагов и ничего не нашли. Судя по примятой неподалёку траве, тогда они не слишком ошиблись. Самодельный компас и мерка тоже нифига не дали. Результат был нулевым. Прикинув варианты, Иван просто двинул по расширяющейся спирали от последней найденной точки, а Володя – от первой. Через полчаса блужданий и ковыряний палкой в подозрительных местах, Маляренко задрался окончательно и упал в пожухлую траву. Рядом рухнул Романов. Палящее солнце доконало и его.
– Что делать будем, командир?
– Ночи ждать будем.
– …?
– Я думаю, что мы не на тот север шли. Магнитный полюс мог немного сместиться. Засечём направление по Полярной звезде и пойдём по-новой. А пока – пошли-ка в лагерь.
Иван покрепче воткнул в землю лопату и направился к едва видневшейся на горизонте роще.
Заполошный лай, раздавшийся за спиной, заставил задумавшегося Ивана подпрыгнуть чуть ли не на метр. Володя, с совершенно безумными глазами, подскочил поближе.
– Собаки!
– Видишь их?
– Нет.
Маляренко с тоской оглянулся на далёкую рощу, покрепче сжал копьё и приготовился умирать. Лай повторился гораздо ближе, но никаких тварей не было видно. Мужики недоумённо переглянулись.
Маленькая лохматая собаченция выскочила из зарослей травы, подвывая от радости, и бешено виляя обрубком хвоста, поползла на брюхе к людям.
Копьё само выпало из Ваниных рук. Стоило только немного пригнуться и поманить к себе животное, как собака, завизжав от счастья, прыгнула к Ване и попыталась его всего облизать.
– Ты смотри. Спаниель! Ой. Не облизывай меня! – От невероятного облегчения Иван расхохотался. Пёс немедленно попытался залезть к нему на руки, с надеждой и радостью заглядывая в глаза человеку. Бурные проявления собачей радости продолжались минут десять – пёс никак не мог успокоиться. Его била крупная дрожь и слезать с рук он категорически не хотел – на любую попытку Ивана спустить его на землю, спаниель отвечал натуральной истерикой.
– Ишь ты! Как ребёнок, чесслово. – Володя, неся на плече оба копья, постоянно косил взглядом на пса. – Замученный он какой-то. Тощий. И, наверное, молодой совсем.
– Щенок?
– Нет. Может год, может два.
– Неважно, откормлю. – Маляренко шёл, счастливо прижимая к себе тощее маленькое тельце. Уши, густо облепленные колючками, смешно болтались. Сквозь рёбра Иван чувствовал как бешено колотится сердце пса.
Собаки у Ванечки не было никогда. У мамы была жестокая аллергия на собачью шерсть, и это ставило крест на всех надеждах завести себе четвероногого друга. В детстве Иван с удовольствием выгуливал собаку соседа