Найди и убей

выбираться с черепашьей скоростью. То, что он увидел, поразило его до глубины души. Горы! Какие, нафиг, горы? Дядя Гера протёр глаза. Горы, густо поросшие деревьями, никуда не делись. Несмотря на царившую ночь, было очень душно и страшно болели уши – как после самолёта. Из машин раздался дружный детский рёв. Вот таким образом Семья Георгия Александровича Лужина в полном составе прибыла в этот новый, странный, мир.

«Все врут» G.House M.D.
Всю первую неделю Иван лежал пластом. Силы понемногу восстанавливались, но в душе царила пустота. Чтобы избежать ненужного общения с Алиной, он удачно притворялся вечно спящим. Да так, что к концу недели Маляренко и сам не был уверен, что глаза сумеют открыться. «Проснувшись» на восьмые сутки, Ваня, «слабо», но «искренне» улыбаясь поприветствовал супругу, позволил пожать свою ладонь Володе и чмокнуть себя в щёку Маше. Алина прыгала от счастья, осторожно тиская мужа и зацеловывая его лицо. Иван поел с ложечки мясного бульончика и «устало» откинулся на подушку.
– Я отдохну, любимая. Ты иди. Мне Бимка компанию составит.
Пёс согласно заурчал и, прекратив принюхиваться к супу, привычно устроился в ногах. Алина ещё раз чмокнула мужа в нос и убежала. «А глаза такие счастливые, счастливые…»
Эмоций не было никаких. Внутри было пусто и холодно. Ваня «перегорел», что-то сломалось в его душе. Какая-то важная деталь вышла из строя, превратив искреннего и открытого человека в лицедея. Бим поднял голову и долгим, всё понимающим взглядом, посмотрел на хозяина. «Первое. Поправиться и набраться сил. Второе…» Что будет идти вторым пунктом его программы, Иван так и не решил.
«Ладно. Война план покажет!» – решил Ваня и, осторожно повернувшись на правый бок, по-настоящему заснул.
К концу второй недели после «удара» (Иван решил называть, то что с ним произошло «ударом», потому что никто и понятия не имел, что же на случилось на самом деле) Маляренко, опираясь на руку Володи и плечо жены выполз на свет Божий и даже доковылял до баньки, где Алина заботливо вымыла его тёплой водой, как следует потерев мочалкой. Дальнейшее восстановление пошло ударными темпами. Через три дня Иван уже мог самостоятельно ковылять по лагерю, опираясь на клюку, сделанную Романовым. Поскольку лето было в самом разгаре и жара стояла несусветная, Ваня придумал перейти на ночной образ жизни, мотивировав это тем, что жару, «в его состоянии», он переносит крайне плохо. Став добровольным ночным дежурным Маляренко разом убил нескольких зайцев.
Во-первых, ночью было действительно легче дышать, и самочувствие было сильно лучше. Во-вторых, сильно сокращалось общение с Алиной и другими жильцами лагеря. Видеть щебечущую и порхающую вокруг него жену было, мягко говоря, неприятно. А в-третьих… можно было просто посидеть и подумать глядя на языки пламени. И побыть наедине с самим собой и своими мыслями.
«Поздравляю, вас, Иван Андреевич» – внутренний голос был полон сарказма.
«Вот вы и рогаты! Тьфу! Ни хера не понимаю я в этой бабе. Не почудилось же мне это? Или почудилось? Блин. Не знаю»
Алина вела себя абсолютно естественно, заботясь о муже и всячески показывая ему свою любовь. Иван порой впадал в ступор. ТАК бутафорить было нельзя – любой наблюдатель мог бы поклясться всеми святыми, что эта женщина безумно любит этого мужчину! Это было невозможно. Мозги плавились и «зависали». Алина списывала это на рецидивы болезни, на глазах её немедленно наворачивались слёзы и она начинала заботиться о муже в два раза больше. Что, конечно, приводило к ещё большему ступору и женской истерике. Иван, глядя на «благоверную» охреневал, не понимая как себя вести с ней дальше.
Через месяц после начала болезни Маляренко почувствовал себя совсем хорошо. Грудь не болела, да и голова перестала кружиться. Исчезла и отдышка. Единственное, что пока смущало Ваню – это быстрая усталость, но, тут мужчина усмехнулся, слава Богу, пока есть кому о нём позаботиться и силы точно вернутся. А там… К столу, на ужин, подошёл Володя и Ваня привычно натянул на лицо приветливую улыбку.
– Как охота, босс? Романов погрозил ему пальцем, не иронизируй, мол.
– Нормалёк. Эти арбалеты – просто чудо какое-то! Мяса столько впрок заготовили – просто страшно становится. Кто его будет есть?
– От Звонарёва новости были? Романов помрачнел.
– Нет. Никто не приходил. А сам я туда – ни ногой. Сам понимаешь. Боюсь – сорвусь ещё.
Алина подала к столу тарелки и Иван обратил внимание на отсутствие Маши.
– А…
– Заболела. – Володя резво