Найди и убей

Так этот домик называл мой отец. О чём ещё писать – я не знаю. Если ты всё-таки это письмо получишь, то я буду очень счастлив, что наш род не умрёт, а продолжится и в будущем. С уважением, Артём Иванович Маляренко.
p.s. Если у вас получится, то, пожалуйста, приснитесь и мне тоже. Мне очень хотелось бы знать – как там, в будущем?
Ваня сумрачно осмотрелся. Будущее представляло собой выжженную степь, забор и три корявых шалаша вокруг очага. Маляренко завалился на спину, накрыв лицо пергаментом и, подставив тощий живот солнцу, уснул.
– Кхм.
– А? – Ваня продрал глаза. Над ним стояла Алина.
– Вот это я даю! Сколько времени то, а?
Женщина не верила своим ушам – после недели тяжкого молчания Ваня был снова лёгок и весел. И он с ней заговорил! Подмигнув жене, мужчина вскочил на ноги и сладко потянулся.
– На ужин-то, что у нас? Ну же, Алинка, не тормози.
Из глаз Алинки водопадом хлынули слёзы и повалившись на колени, она вцепилась в ноги Ивана, лепеча что-то бессвязное и целуя ему руки. Иван некоторое время стоял в образе «утоли моя печали», поглаживая преданно заглядывающую ему в глаза женщину по голове и нашёптывая какую-то успокаивающую чушь. Мягко подняв жену с колен, Ваня поцеловал её в лоб и аккуратным шлепком по попке отправил её к кухне. Не верящая своему счастью, Алина, плача и смеясь одновременно, побежала накрывать на стол.
– Херово ты играешь. – Машка, стоявшая поблизости, с откровенной иронией глядела на Ивана.
– Да ладно. Ей сойдёт. Сама же видишь. – Ваня сплюнул вслед жене и отправился умываться.
– А ты скот, Ваня. Похлеще Романова.
– Да и пох. В душе Ивана не всколыхнулось ничего.
Серёга Звонарёв напряжённо всматривался в ночную мглу, каждую минуту ожидая новых неприятных сюрпризов. Рядом, вооружившись большим самодельным топором, замер Юра. Серый покосился в его сторону.
«Надо же! Кто бы мог подумать. Кем был – кем стал. Такой точно не бросит и не подведёт.»
– Думаю, что сегодня они уже не придут. Пойдём, поговорим с этим дебилом.
Грузно спрыгнув с помоста у калитки, Звонарёв потопал к столовой. Там, хлопоча вокруг раненого Аркадия, крутились все женщины посёлка. Только Светлана, как-то слишком спокойно сидела поодаль, постоянно переплетая свою косу.
– Ну что? Жив? Говори, дебил! – Звонарёв был вне себя от ярости. Эти два придурка-охотничка нашли людей, но не придумали ничего лучше, чем затеять драку из-за паршивого сайгака! Урррроды!
– Чё сразу «дебил»? – Аркаша ещё не врубился в ситуёвину и был не в меру борз. – Это я этого сайгака подбил! Я! Он – мой. У Серого помутилось в голове.
Ххек! Юра не выдержал первым и наотмашь ударил банкира по морде. Тот заорал и выплюнул из разбитого рта осколки зубов.
– За что?!
– Где Макс, дебил? Говори. Не ори, сволочь. Говори. – Звонарёв от души залепил Аркаше по уху – тот сразу заткнулся и принялся выдавать информацию.
– Я этого… подбил. Он ушёл на тот берег. Мы за ним, он в кусты.
– Где Макс?!
– Я и говорю. А там трое. Уже добили и кровь спускают. Я. – Тут до Аркаши дошёл весь его косяк, он побелел и прошептал. – Я не знаю, зачем я дротик кинул. Он сам. Как-то.
– Дальше. Охотничек хренов. – Юра зарядил по другому уху.
– Они тоже бросили дротики и, вроде, лук у них. Макс там. Я не видел, что с ним. Я побежал и мне в спину попали.
– В жопу тебе попали! Ты, значит, всю эту кашу заварил, потом Макса бросил, а потом к нам под забор является чувак и, полчаса матерясь, рассказывает, что они с нами со всеми сделают.
– Выдать тебя им, что ли? – Серый успокоился и задумчиво рассматривал Аркашу, явно прикидывая, что с него на прощание можно снять.
– Мужики, вы чего?! Их же двое всего осталось! Да мы их… за Макса отомстить надо! – Позабыв о ране Аркадий подскочил, как ошпаренный. – Их возьмём – узнаем кто они и откуда! И… и… – На этом его мысль закончилась. Сергей и Юра мрачно переглянулись и пошли спать.
Алёшка Лужин был точной копией своего отца. В отличие от викингоподобного старшего брата он был невысок, черняв и очень подвижен. А ещё он, как и его отец в молодости, был завзятым бабником и балагуром. Так же, как и отец, он всегда, даже под костюмом, носил тельняшку и классно играл на гитаре. Всё это можно было уже говорить в прошедшем времени. Алёшка Лужин умирал. Дротик, пробивший лёгкое вынули, но это не помогло. Поначалу бодрившийся, и утешавший отца и младшую сеструху шутками-прибаутками, парень слабел, пока час назад не потерял сознание. Дядя Гера держал на своих коленях голову сына и тихо-тихо плакал. Будённовские усы давно намокли от слёз и бессильно повисли. Рядом, держа брата за руку, в полный голос выла Анютка. Её муж, Сергей, и ещё два парня из новеньких, потрясённо