Найди и убей

домой. В новый дом. И собраться всем вместе. И выпить. И обо всём забыть. Местный мужичок, чудом оставшийся в живых, что-то говорил и утешающее хлопал по плечу, но дяде Гере было всё равно. Тут сбоку мелькнула тень и из травы вылез ещё один человек, держа его под прицелом. Лужину было всё равно. Это было не с ним. Это было кино. Местный что-то радостно закричал – Гера не понял, что.
– Папа! – Отчаянный крик дочери разом вернул Лужина в действительность. Мгновенно вспотев, он метнул взгляд на арбалетчика – тот на долю секунды, на долю миллиметра, на одну долю мысли дёрнул своё оружие в её сторону. Лужин почувствовал, что у него сейчас остановится сердце. «Только не Аня, только не ёё!»
Но арбалетчик не подвёл. Болт всё также твёрдо продолжал смотреть в лицо Георгию Александровичу. «Спасибо тебе, родной…» В уши пробился крик местного.
– Ваня, не стреляй!
Неизвестно откуда взявшийся «Ваня» посмотрел на него, Лужина, на испуганную дочь и опустил свой арбалет. Позади слышался слоновий топот подбегавших ребят.
– Юрбан, какого хера? – Иван, забив болт на кучу вооружённого народа, обступившего его со всех сторон, с интересом рассматривал воскресшего приятеля.
– Мне тут сообщают, что тебя грохнули, Настю… – тут Ваня смешался. – Ээээ. Тоже. «Убили-иии» – Он очень похоже спародировал Светку. – И тех уродцев тоже. Что за дела? Как Настя? Юра успокаивающе помахал рукой.
– Нормально всё. Настя – в порядке. Это тебя Светка настропалила? Дура психованная…
– Мы можем поговорить.
Слова, произнесённые поднявшимся на ноги мужчиной, не были вопросом. Они были спокойной и уверенной констатацией того факта, что они МОГУТ поговорить. Ребята, стоявшие вокруг Маляренко, разом расслабились и сбились в кучу.
– Можем. Иван аккуратно разрядил оружие.
– Но сначала я поговорю с Юрием Владимировичем. – В башке у Вани крутилось только одно. «Ну, блин, я крут!»
Вернувшийся в реальный мир и сбросивший маску пофигизма, Иван сейчас очень боялся обделаться.
Юрбан, а в миру Юрий Владимирович Кузнецов, поведал Ивану совершенно дикую историю. Свихнувшийся на почве собственной неуязвимости и выживаемости Аркаша окончательно заборзел и устроил, встретив этих ребят (Юрка кивнул на «кожаных»), разборку из-за драного сайгака. Смертельно ранил сына Георгия Александровича и подставил под ответный удар Макса.
На этом месте Юра разразился пятиминутным матом, из которого следовало, что жизнь – гавно, потому что, почему-то, хорошие ребята гибнут, а всякое… и так далее и тому подобное.
Потом Юра поведал о том, что вконец озверевший от тупости этого урода, Серый измордовал Аркашу до полной потери товарного вида и что он тоже добавил от себя лично. И что утром получилась совсем дурацкая история, потому что ребята дяди Геры влезли в посёлок не через калитку, а в совсем другом месте и он, Юра, стоявший «на часах» возле входа, их благополучно проморгал. Зато на них наткнулась его Настенька и эта дура Светка, которые шли готовить завтрак. На этом месте Юра замолчал, а его рассказ подхватил «кожаный» паренёк.
– Дядь Гера. Я не виноват! Я случайно её толкнул. Из-за ихней кухни выскочил и прям налетел. Я наконечник успел убрать! – Парень насупился. – Я уж извинился десять раз. Случайно ей нос копьём разбил и уронил. А эта… вторая… как заорёт!
Выяснилось, что на крик Светланы «Настю убили!» Юра вынесся, словно метеор, размахивая гигантским самодельным топором и попёр на «кожаного» и Аню, пытавшихся как раз в это время поднять Настю на ноги. Нервы у дяди Геры окончательно сдали и он, недолго думая, шмальнул в сумасшедшего топорщика. К счастью, основной заряд прошёл мимо, но немного подрало ухо и сильно раскровянило скальп ближе к затылку. Вот. Юра помялся и добавил.
– Вы, Иван Андреевич, не думайте. И за это, – он показал на повязку. – И за Настин нос я не в претензии. Повезло, можно сказать. А то, что Аркашку он повесил… так это ему ещё повезло. Серый его так… как он ещё жив был – непонятно. Юрка вздохнул.
– Максима жалко – хороший мужик был. Они сказали – он сразу умер. Маляренко повернулся к «лысому».
– Пойдём, за столом поговорим. Нечего нам посреди степи болтаться. Приглашаю. Лужин, слушавший рассказ Юры с каменным лицом, зло усмехнулся.
– Это твоё что ли, что ты приглашаешь. Иван выдвинул челюсть и обвёл степь рукой.
– Это ВСЁ моё. Получилось очень внушительно. Рядом согласно кивнул Юрка.
На немыслимо удобных, по меркам этого мира, креслах от «Газели», в столовой, сейчас сидели только Маляренко и Лужин. Юра, Серый и ребята Лужина ушли копать могилу и наводить какой-никакой порядок после утренних разборок. Вид у дяди Геры был, прямо скажем, не ахти. Иван, привычно