Найди и убей

буравил широченную спину Лужина-младшего, по хозяйски осматривавшего посёлок и, особенно, новый коттедж.
«Хотя… чего это я? Сам же звал в гости, да и, если честно, запустил ты себя, Иван Андреевич!»
Иван посмотрел на Звонарёва – худой, как палка, чёрный, как папуас, да ещё и заросший как дикарь.
«Мда, а ведь вы, Иван Андреевич, ничуть не лучше выглядите… да и одежда на вас…»
Одежда подкачала. Вещи от частой стирки, чистки и почти ежедневной носки постепенно пришли в почти полную негодность. Пока ещё держалась кожаная куртка Иваныча и башмаки, но это – пока. «Мля!»
– Стас. – В глазах Лужина читалась нескрываемая брезгливость, но руку он протянул первым. – Давай уж познакомимся, как следует. И поговорим. Так сказать, о делах ваших скорбных покалякаем. Маляренко изобразил самую простецкую маску придурковатого рубахи-парня.
– Ваня. Да чего ж ты нас так? Хорошо живём ведь! «Началось… Интересно, убьют сразу или сначала помучают?»
Иван оглянулся на шумящих позади людей, мужчины и женщины перемешались и дружно знакомились. Лишь Юрка с Настей сидели с краю, держась за руки и ни во что не вмешиваясь, да Звонарёв с крыльца дома печальными глазами смотрел на звонко смеявшуюся Ксению. Ване, почему-то, стало очень обидно за прораба. «И эта сука туда же…»
– Присядем? – Стас был серьёзен и шутку не воспринял. «Попробую…»
– Нет. Пойдём, пройдёмся. – Иван кивнул на выход из посёлка. – Время есть ещё, так? – Он пристально вгляделся в холодные глаза гостя. – Пока бабы там на стол соберут…
«Не дурак», – Станислав внимательно рассматривал висящее на спине «местного» громадное мачете в ножнах. «Соображает, зачем мы здесь».
– Рассказывай, Иван, рассказывай. Время нынче дорого.
Это было, как в сказке. Они были, словно пришельцы из другого мира. Из того, куда они целый год не могли попасть. Алина словно во сне, о чём-то разговаривала, чему-то смеялась, что-то делала. Пришедшие сегодня в обед из степи парни, словно сошли с глянцевых обложек. Господи, как давно это было! Показательные выступления в Праге и Дрездене. Греция, яхта. А интересно, как там её «пыжик», кто на нём сейчас ездит? Алина оглянулась – Иван ушёл куда-то с главным этих ребят, ладно… Боже! Как она выглядит! Во что одета! Торопливо извинившись перед незнакомым мужчиной, которому она помогала выкладывать на стол овощи из принесённого им короба, Алька рванула в дом – переодеваться и приводить себя в порядок. Ура – будет Праздник!
Стас смотрел на бескрайнюю степь, слушая вполуха рассказ Ивана. То, что он рассказывал – не укладывалось в голове.
– Подожди, это что же получается, из тридцати пассажиров автобуса только та блондинка в живых осталась, а из вас, «аэропортовских», из десятка мужчин только трое в живых? Вы чего тут, совсем омуели?
Ивану эта арифметика была как серпом по одному месту, но и не подумал оправдываться, во-первых – ничего не докажешь, а во-вторых… да, так всё и было. Все гневные речи, приготовленные им о том, что разорять посёлок в нынешних условиях стыд и срам, были не по адресу.
– Стыд и срам! – Маляренко вздрогнул и испуганно посмотрел на Лужина. «Он что, мои мысли читает?»
– Стыд и срам! Я сюда пришёл, честно тебе, Иван скажу, с недобрыми намерениями. Брата я вам всем, тебе лично, никогда не прощу. Знаю, что не ты, что не причём, но всё равно… Ну ладно, думал Бог с ними… живут себе и пусть живут. Думал, приведу «женихов», уговоримся как-нибудь, пару девчонок заберём. По согласию, не силой. Специально ребят в лучшее нарядили, всем миром одежду собирали, готовили. А тут… одна баба беременная! Одна! И куча покойников. Вы жить хотите или доживать? Вы о чём вообще думаете?
Лужин покачал головой: – Теперь я буду думать, что с вами со всеми делать. Иван обошёл ОМОНовца по кругу и встал перед ним лицом к лицу.
«Мент. Ну-ну. Вопрос на миллион: как реагирует мент, когда ему говорят «нет»
– …?
– Тебя никто и спрашивать не будет. – Стас тоже собрался и приготовился. – Всех женщин, кроме беременной, уведём силой. Стерпится-слюбится. А вы тут… живите, как хотите. Ясно? А сейчас, расскажи ка мне, откуда у вас столько таких занятных вещиц? «Нет»
Долбанный мент был всюду прав. Он, Иван, запорол этот проект и не мог требовать иного к себе отношения, но этот мент сейчас, в эту секунду, лишал его будущего.
– Нет. Ваня прыгнул.
– Живой? – Настя осторожно побрызгала в лицо водой. Маляренко подавил стон и выплюнул изо рта сгусток крови и целую кучу осколков зубов.
– Едрёна… что это со мной? – Перед глазами летали разноцветные мошки и сильно кружилась голова. Ваня аккуратно прикрыл глаза и потерял сознание.
– Живой? – На этот раз вопрос задал Серёга.
Ваня