В своём мире Рамина никогда не пасовала перед сложностями, никогда не останавливалась и не сдавалась, гонимая вперёд желанием жить на полную. Но случилось так, что страшная болезнь стала непреодолимым препятствием для неё. Но таким ли непреодолимым? Что выбрать, когда тебе предлагают новую жизнь, в новом мире и чужом теле?
Авторы: Островская Ольга
сознанию.
— Всё будет хорошо, малыш. Всё будет хорошо. Рэн защитит нас. А ты будешь слушаться Гапку и ни в коем случае не будешь выглядывать в окошко. Хорошо?
Она медленно кивает, и постепенно расслабляется, дыша уже гораздо спокойнее.
— Вот и умничка. Гапка, возможно, им понадобится моя помощь. Присмотри за ней, — я, конечно, не собираюсь, как тупая курица, лезть в бой, когда мне приказали сидеть в защищённой карете. Я не маг и не воин, чтобы быть полезной там. Но я — ведьма. И вполне могу попробовать быть полезной здесь.
— Конечно, принцесса, — склоняет старушка почтительно голову.
Я слышу голос Тайрэна, приказывающий Мэл остановить карету, а Кору ждать сигнала. Выдыхаю, молясь небесам, чтобы всё закончилось хорошо.
А в следующее мгновение, мир сотрясается, оглушая, вышибая воздух из лёгких. Где-то там испуганно хрипят и ржут лошади, карета содрогается от резкого рывка и внезапно останавливается. Вскрикивает Наиле. Ахает, прижимая к себе Лялю, Гапка. А я закрываю руками уши, контуженная тем, что ощущаю. Трясу головой, глаза слезятся, но паника, как со мной это всегда бывает в экстремальных и острых моментах, полностью выключается. Всё уже случилось. Можно не ждать и не бояться, а сделать всё, чтобы выжить.
— Не бойтесь. Карета защищена, — уверенно говорю своим спутницам. Накрываю рукой макушку Ляли. Нахожу ладонь Наиле и ободряюще сжимаю. — Всё будет хорошо.
— Вы это видели? — шепчет она испуганно.
— Да. Видела.
Там снаружи воздух буквально гудит. И гудят стенки кареты. Нет ни воплей, ни лязга оружия. Только этот низкий резонирующий гул, от которого звенит в голове. Придвигаюсь к окну, отодвигаю заслонку и осторожно выглядываю. Мы остановились в лесу. Тая я замечаю сразу. Он спешился. И держит над нами тот самый щит, который отразил магическую атаку противника. А стоящая чуть поодаль Мэл у меня на глазах стремительно сплетает что-то замысловатое пальцами медленно разводит руки и резко их схлопывает, посылая вперёд сокрушительную ударную волну. И тут же вскидывает голову, прислушиваясь. Щерится в хищном оскале, и достаёт из ножен меч, готовясь к бою. Пытаюсь высмотреть Кора, но он скорее всего занял позицию с другой стороны кареты.
Гул стихает. А вслед за ним приходит треск. Я поднимаю глаза и в немом ужасе наблюдаю, как рассыпаются в труху, летящие в Тая и Мэл арбалетные болты. Отовсюду надвигаются тёмные силуэты. Я вижу много всадников в жупархах яншаров. Слишком много. Нас окружают. От мощи звенящей в воздухе силы волосы становятся дыбом. Жалобно всхлипывает Ляля… Кто-то отдаёт приказ… и мир сходит с ума, утопая в крови, магии и лязге оружия.
Движения Тайрэна и Мэл настолько стремительны, что уследить за ними просто невозможно. Это можно сравнить разве что с танцем. Страшным, смертельным. Когда напарники, действуя слаженно, становятся продолжением друг друга против волны напирающих противников, круша эту волну магией, устраивая кровавую баню разящими зарницами клинков. Я в этой пляске смерти точно была бы лишь помехой.
Что-то врезается в карету с другой стороны. Наверное, Тайрэн специально приказал выбирать такую, где дверца есть только с одной стороны. Там сражается Кор. Наиле раскачивается из стороны в сторону, тихо бормоча молитвы Праматери. То же самое делает Гапка, прижимая к себе дрожащую Лялю.
Делаю глубокий вдох. Сажусь ровно. Я могла бы тоже молиться. Богиня этого мира возможно бы меня даже услышала. Но я откуда-то знаю, что она не может вмешаться. Не имеет права. Напрямую.
Я ведь права, Праматерь? Ты привела меня в этот мир. Значит, я тебе нужна. Ты хочешь вернуть ведьмовство в Совванир. Так помоги мне выжить. Помоги почувствовать свою силу. Я хочу помочь своему мужу. Я хочу знать, как это сделать. Это мой выбор. Моё решение.
— Гапка, Наиле, что бы я сейчас не делала и не говорила, не прикасайтесь ко мне, не пытайтесь привести в чувство. И держите Лялю. И уши ей закройте, — прошу тихо, не открывая глаз.
Отпускаю себя, полностью, концентрируясь на том, что чувствую. Не закрываюсь, не прячусь от того, что вижу. Они пришли выполнять приказ своего миразу. Большинство считают нас преступниками. Их так много.
— Уходите! — вбиваю приказ в сознания тех, кто не уверен в правильности происходящего. — Это неправый бой. Миразу лжёт. Вам незачем умирать ради его целей.
Кажется, на моих губах снова кровь. Плевать. От напряжения дрожит каждая клеточка в теле. Плевать.
— Уходите!!! — бью наотмашь по тем, кто уже дрогнул. И они отступают. Опускают оружие, растерянно озираясь по сторонам. — Уходите!!! Прочь!!! — ору в пространство, срывая голос, чувствуя, как крушит моя воля чужую, обращая в бегство людей,
