В своём мире Рамина никогда не пасовала перед сложностями, никогда не останавливалась и не сдавалась, гонимая вперёд желанием жить на полную. Но случилось так, что страшная болезнь стала непреодолимым препятствием для неё. Но таким ли непреодолимым? Что выбрать, когда тебе предлагают новую жизнь, в новом мире и чужом теле?
Авторы: Островская Ольга
отодвинула на задний план. Потом подумаю, и может даже истерику себе позволю.
Вокруг меня что-то говорили, кто-то опять ругался, кто-то что-то объяснял. Голоса доносились, как сквозь толщу воды. Короля подняли и понесли, а я как привязанная поплелась следом, натыкаясь на всё подряд, пока меня не подхватили сильные руки, родные, не нарушающие моё с трудом удерживаемое внутреннее равновесие. Потом появилась вода. Много. Вынырнув на секунду из своего странного транса, я увидела огромный бассейн с фонтаном посредине. И Корима с Гедашем, которые вдвоём несли отца.
— Усадите его под поток воды… и держите… оба. Вы нужны ему… — потребовала я у босварийских принцев, вкладывая силу в каждое слово. Не таясь больше. — Тай, пусти меня к нему. И будь рядом, пожалуйста.
Потому, что ты нужен мне. Очень нужен.
А дальше была борьба. Я стягивала с короля гниль проклятия, сдирала её слой за слоем, вырывала с клочьями из его ауры, оплакивая вместо него всех Босвари, судьбы которым поломала эта мерзость. Я прощала его! Я прощала его предка, от имени той ведьмы, которая прокляла своего возлюбленного, умирая в родовых муках! Я прощала за то, что тот предал её любовь, уничтожил и растоптал, оставив с растерзанной душой и в горьком одиночестве. Я прощала весь его род за то, что гнобили моё племя. И я отчаянно желала дать им второй шанс. Снять проклятие. Чтобы любовь мужчин из этого рода больше не губила их и их возлюбленных. Я отчаянно хотела исправить, всё что наворотила одна из последних ведьм этого мира, проклиная этот род на много поколений вперёд и усугубляя вражду между магами и ведьмами. Дети не в ответе за деяния отцов! Я так считаю!!!
Не знаю, сколько времени прошло. Мои руки уже онемели. Тело ломит нестерпимой болью, пульсирующей в висках. А сердце истекает болью от того, сколько всего пришлось через себя пропустить, сколько силы отдать. Почти до дна. Но это не страшно. Откуда-то знаю, что прибудет ещё больше.
Обморок короля уже давно перешёл в крепкий исцеляющий сон. Шатаясь, я ещё нахожу силы взглянуть в лицо Кориму, снимая остатки тьмы с его ауры. Этому Босвари почти не досталось. Он и не любил ещё по-настоящему. Детей хотел очень сильно. Но его жена теряла одного за другим, пока отчаявшись стать матерью не приняла решение принять служение Праматери. Он отпустил её. Свою женщину встретил лишь сейчас и пока даже не осознал этого в полной мере.
А потом я шагнула к Гедашу. Почувствовала, как напрягся за моей спиной Тайрэн, но всё равно потянулась к его голове. Под пристальным немигающим взглядом пронзительных тёмных глаз.
— Она выпила яд, — прошептала я, комкая чёрные нити. Смотря в эти глаза, вбивая это понимание в его сознание. Заставляя почувствовать правду. Намеренно причиняя боль. — Боялась его. И вас боялась. Так боялась. Бедная несчастная девочка. Слишком слабая, чтобы противиться вашей воле. Чтобы бороться. Вы убили её, и Сольхиаль тоже убили вы. Я не вам сейчас спасаю жизнь, а вашему сыну и его детям. У него ещё есть шанс стать лучше, не утонуть в своей ненависти, как это сделали вы, ваше высочество.
— Откуда бы ты не пришла… Ты ничего не знаешь обо мне, ведьма, — цедит он сквозь зубы.
— Знаю. Вы любили. И она вас любила. Так сильно. Её обещали вам в жёны. А потом отдали другому против воли.
— Нет! Она сама пошла. Предала, выбрала его… Яргарда Сэйнара. Пожелала стать королевой, а не женой принца, — шипит Гедаш с ненавистью, взлелеянной годами. Сломленный сейчас ею и тем, к чему она привела. Ни один Босвари не удержал любимую рядом за все эти столетия. Ни одна любовь не обернулась счастьем. Только болью. И смертью.
— Она не предавала вас, — устало выдыхаю я. — Не предавала. Она страдала и любила, даже когда ей сказали, что вы от неё отказались. Не верила до конца, пока не пришла к вам сломленная, умоляя взять хотя бы наложницей. Жену другого мужа, мужа которого она не смогла убить, как обещала своему отцу. А вы выгнали её. Выгнали. Предали.
— Я… — он мотает головой… задыхается, погружаясь в эти воспоминания. — Её отец сказал мне…
— Он обманул. Вас. Её. Её мужа. Сломал столько судеб.
— Зачем? — сужает глаза старший принц Босварии. Бледный. Убитый.
— Власть. Всегда власть. Он хотел стать регентом при Тайрэне. Править Сэйнаром через внука… или дочь.
Вокруг нас воцаряется мёртвая тишина, нарушаемая лишь шумом бегущей воды. И снова я исчерпала себя до дна. До ноющего опустошения. Хочу покоя. Хоть немножко. Так хочется думать, что на этом уже всё. Ведьма сделала, что должна. Ведьма может уходить?
— Я сняла проклятие. Ваш отец, узнав о нём, почти полностью взял его на себя, и это убивало его, подтачивая силы гораздо быстрее, чем могло бы, — произношу, отступая от Гедаша.
