В своём мире Рамина никогда не пасовала перед сложностями, никогда не останавливалась и не сдавалась, гонимая вперёд желанием жить на полную. Но случилось так, что страшная болезнь стала непреодолимым препятствием для неё. Но таким ли непреодолимым? Что выбрать, когда тебе предлагают новую жизнь, в новом мире и чужом теле?
Авторы: Островская Ольга
меня бы точно корёжило и раздражало. А так вот даже притворяться паинькой не надо. Я пока паинька и есть, и могу сойти за изнеженную юную госпожу. То, что мне досталось тело непростой по социальному статусу девушки понятно не только из окружающей роскоши. Наталкивает на нехорошие подозрения в этом плане и услышанный разговор девушки со своей няней. Кто же ты была, бедняжка Мирэн? И не спросишь же ни у кого. Придётся слушать внимательно и собирать информацию по крупицам. Терпения мне!
В комнате уже действительно наведена чистота, а двое служанок, в отличие от Гапки, одетых в голубые платья и белые головные уборы с закрытыми лицами, увидев меня низко кланяются, после чего молча уходят, унося грязное бельё. Ёлки-палки, тут женщины прячут лица? Может ещё и без мужчин из дому не выходят? Попала, так попала.
— Вам бы прилечь, госпожа. Вон шатает как. Да и я сказала, что у вас голова закружилась, когда вы сок пролили, — дождавшись ухода лишних ушей, просит Гапка.
— Спасибо, няня. Что бы я без тебя делала, — улыбаюсь я ей, искренне чувствуя огромную благодарность. Пускай помогает не мне, но без неё я и действительно не знаю, как справилась бы.
Она поднимает на меня растерянный взгляд и в светло-карих глазах неожиданно появляются слёзы. Сухая морщинистая рука поднимается и гладит меня по лицу.
— Ох, госпожа, — всхлипывает старушка. — Я же вас, как родную, люблю. И сестру вашу любила. Разве я могу иначе? Вы же у меня на руках выросли. У меня сердце кровью обливается, как подумаю, что ей пришлось пережить. И так страшно, что и вам такую участь уготовили. Только нельзя этого допустить. Нельзя.
Её слова пробирают до слёз и меня, заставляя чувствовать вину, что я не та, кому они сказаны. Что ж ты не остановила свою подопечную? Почему дала ей яд? Почему не отказалась выполнять такой нелепый и страшный приказ? Это никак не укладывается у меня в голове. Не сходится и всё тут. Старушка сейчас искренна. Откуда-то знаю это, чувствую даже. Тем не понятней. Неужели здесь настолько беспрекословно слушаются господ, что даже юной дурочке готовы помочь отравиться, и себя заодно приговаривая к смерти?
— Ты права. Нельзя, — киваю ей. — Я больше не буду опускать руки и найду выход. — И чтобы перевести разговор на другую тему, прошу: — Можешь мне помочь с одеждой?
Процесс одевания много времени не занял. Я, как могла, спрятала свой культурный шок, когда мельком заглянула в гардеробную Мирэн, скрытую за резными ажурными дверями. М-да. Точно непростая девушка. Тем тяжелее будет вырваться из этой золотой клетки. Гапка выбрала для меня простую длинную сорочку из тонкой и приятной белой ткани, явно предназначенную для сна, и помогла в неё облачиться.
Я решаю послушаться совета доброй женщины и действительно прилечь. Тело бодрым отнюдь не ощущается. Может удастся поспать.
С этой мыслью и забираюсь в кровать, которая даже сухой оказывается и без всяких неприятных запахов. Интересно, как они её высушили так быстро?
Сон одолевает меня, кажется, как только я касаюсь головой подушки, словно подстерегал на ней.
— Ты хорошо держишься. Я начинаю понимать Тайрэна, — хмыкает рядом уже знакомый голос.
Распахиваю глаза, опасаясь снова увидеть вокруг сплошную тьму. Но обнаруживаю себя посреди огромного светлого зала с резными колонами, уходящими под высоченный потолок. Передо мной возвышается статуя из белого мрамора. Красивая, искусная настолько, что кажется, будто губы женщины сейчас изогнутся в ласковой улыбке.
А на ступеньке у её подножия сидит… она сама. В живом обличье.
— Здравствуйте ещё раз, — сглатываю я, понимая, с кем общаюсь.
— На «ты» мне больше нравилось, — склоняет она голову набок, рассматривая меня невозможными в своей чуждой красоте глазами.
— Эм, я попытаюсь. Благодарю за второй шанс, — склоняю я голову. — И, наверное, за понимание языка тоже.
Не могут же в другом мире на моём родном говорить. А я всё понимаю и говорить свободно могу. Не обошлось тут без помощи Богини, это точно. В ответ на мою благодарность она кивает, принимая и подтверждая мои мысли.
— Могу я задать некоторые вопросы… про этот мир и то, как мне теперь быть?
— Ну попробуй, — улыбается она, и я стараюсь не утонуть в сизом тумане её взгляда.
— Кем была Мирэн?
— Принцессой Мирэнхаш младшей дочерью старшего принца королевского рода Босвари.
Ёшкин кот. Принцесса. Попала я знатно. Буквально притом.
— Я так понимаю, она стала разменной монетой в борьбе за власть, — размышляю вслух. Всё равно она мои мысли читает. — Этот миразу, который жених, действительно убил её сестру?
— Да, он послужил причиной её смерти, — хмурится Богиня.
— Он опасен?
