В своём мире Рамина никогда не пасовала перед сложностями, никогда не останавливалась и не сдавалась, гонимая вперёд желанием жить на полную. Но случилось так, что страшная болезнь стала непреодолимым препятствием для неё. Но таким ли непреодолимым? Что выбрать, когда тебе предлагают новую жизнь, в новом мире и чужом теле?
Авторы: Островская Ольга
родным дядей, главным безопасником Сэйнара и графом Россаром, главой разведки.
— Рэн, ты домой? — поинтересовался Кор, когда мы утром доложились Гиерно о полученных сведениях.
— Да, — киваю я. — Я сегодня нужен отцу на переговорах с босварийцами.
— Я слышала от Скар, что принц Корим лично прибудет, и даже обещался в гости к ним зайти, — с преувеличенно незаинтересованным видом произнесла Мэл, шагающая впереди. Мы с Корином за её спиной переглянулись, но дружно промолчали. О первой любви нашей Колючки нам обоим было известно. Правда сама она это чувство упорно отрицала, фыркая и заявляя, что босварийки дуры, раз позволяют собой так помыкать. Особенно её возмущал факт наличия у принца наложниц. То что у большинства аристократов Босварии они есть, Камэли явно задевало меньше. Но когда Корим семь лет назад женился на принцессе из Кранады, она с неделю ходила злая, как оса. А потом как-то успокоилась и больше про принца не упоминала. До недавнего времени.
— Он правда окончательно расторг брак? — обернулась и посмотрела на меня Мэл.
— Да. Храм подтвердил их обоюдное желание расстаться. Для рода Босвари лишь рождение ребёнка делает брак нерасторжимым, а наследника принцесса Инира ему, как вы знаете, так и не родила.
— Интересно почему? — задумчиво поджала губы девушка.
— Можешь у него сама сегодня спросить, — хмыкнул я. — Отец устраивает ужин для близкого круга, и я приглашаю вас, как моих ближайших друзей.
Было у меня подозрение, что Мэл фыркнет и откажется, как сделала бы это раньше. Но она удивила меня задумчивым взглядом, согласным кивком, и робкой надеждой мелькнувшей в её эмоциях.
На этом мы и разошлись. Я порталом ушёл во дворец, а близнецы уехали в свой общий городской дом.
А теперь вот встреча босварийцев позади. Первый этап переговоров тоже. До ужина ещё далеко. Мне нужно тщательно проработать все пункты предлагаемого Коримом договора, просчитав риски и преимущества, чтобы потом доложить отцу, но мысли упорно ускользают к тому, что возможно где-то в другом мире умирает моя Рами, или не умирает, а снова страдает от боли, сражаясь со своей болезнью, или может её тело уже умерло, а душа переместилась в этот мир, и сейчас она в чьём-то чужом теле неизвестно где, неизвестно в каких условиях, неизвестно в каком состоянии, возможно напуганная, возможно раненная, а может обездвижена, как была Нэлли… В руке с треском переламывается перо, и лёгкая боль от впившихся в кожу деревянных щепок возвращает меня в реальность. Мотнув головой, прогоняю доводящие до безумия картинки из головы и снова пытаюсь вникнуть в то, что читаю. И некоторое время даже получается.
Отвлекает меня тихий стук. Подняв взгляд на дверь, и прислушавшись к эмоциям, я поднимаюсь и отправляюсь лично открывать, так как точно знаю, кто это. И я рад этому визиту, понимая, что он мне нужен, как никогда.
Стоит мне распахнуть дверь, она привычно окидывает меня пристальным взглядом, словно в душу заглядывает и шагает ближе, чтобы обнять. А я так же привычно склоняюсь, чтобы получить свой законный поцелуй в лоб, и обнять её в ответ.
— Тебя в последнее время застать одного почти нереально, — произносит с лёгкой грустью. — Можешь уделить мне немножко своего времени?
— Конечно, мама. Проходи, — я пропускаю Нэлли в свой кабинет и запираю дверь.
Она проходит и останавливается посередине комнаты с каким-то потерянным видом. Я чувствую, насколько тревожно у неё на душе и это явно в мой адрес. А ещё ощущаю ощутимую нотку горечи. И этому тоже, кажется, я причиной. Мама обнимает себя за плечи и оборачивается ко мне.
— Я хотела тебя кое-что спросить, Тай. Почему ты меня обманул тогда, что больше не видишь эти сны?
Чувствую себя безчувственным чурбаном. Каково ей было узнать вчера всё это и вдобавок понять, что я ей лгал? Выглядит мой поступок не самым лучшим образом. Хоть я и не жалею ни секунды о своём решении. Чувствуя каждый день страх за тебя родного человека, я не мог поступить по другому.
— Прости за это, — шагаю к ней и беру в руки её холодные ладони, чтобы поднести к губам. — Я ощущал, как ты переживаешь и боишься за меня. И хотел защитить тебя от лишних волнений. И уж точно не хотел этим обидеть, или показать своё недоверие.
Нэлли смотрит на меня пристально, читая сейчас мои эмоции, и в её собственных, к моей радости, мелькает облегчение.
— Мне нечего тебе прощать, Тай. Не извиняйся, — улыбается она и проводит ладонью по моим волосам. — Даже будучи ребёнком ты вёл себя, как мужчина. Можешь рассказать мне о своих снах? И о Ней? Мне хочется знать больше о девушке, которая похитила сердце моего старшего сына.
Хмыкнув, я увлекаю её к креслам у окна. Но начинать рассказ не спешу.
