В своём мире Рамина никогда не пасовала перед сложностями, никогда не останавливалась и не сдавалась, гонимая вперёд желанием жить на полную. Но случилось так, что страшная болезнь стала непреодолимым препятствием для неё. Но таким ли непреодолимым? Что выбрать, когда тебе предлагают новую жизнь, в новом мире и чужом теле?
Авторы: Островская Ольга
захватив самое необходимое, исчезнуть из дворца. Одной заботой стало меньше. Теперь все зависит лишь от того, смогу ли я воплотить задуманное в жизнь.
А для этого мне необходимо оценить стену, по которой придётся спускаться, и приготовиться к самому спуску. Да и проведать Лалерин нужно, чтобы убедиться, что с ней после вчерашнего всё хорошо. К девочке я отправилась сразу, как ушла Гапка, сообщив вскользь о своём намерении при служанках, чтобы меня не искали. Сегодня надо ещё побыть послушной паинькой.
Дело идёт к обеду, и кроха должна уже проснуться. В коридоре у дверей моих покоев стражи действительно не наблюдается, так что в комнаты Лале я добираюсь беспрепятственно. А увидев малышку, внезапно застываю, любуясь этим милым созданием. Она сидит на своей кровати и сосредоточенно расчёсывает волосы красивой кукле в жёлтом платьице.
— Здравствуй, Лале, — присаживаюсь я рядом с ней, игнорируя няню, застывшую у кровати с постным лицом.
— Здравствуй, тётя Мирэн, — бросив на меня мимолётный взгляд, здоровается малышка.
— Как ты себя чувствуешь? Выспалась?
Лале пожимает плечиками. И продолжает равномерно скользить гребнем по вполне натуральным на вид волосам игрушки.
— Какая красивая у тебя кукла. Как её зовут? — интересуюсь я, вглядываясь в личико ребёнка и пытаясь понять, легче ли ей.
— Ясмина, — тихо произносит ребёнок.
— Какое восхитительное имя, — с восхищением хвалю искусно-сделанную тряпичную куколку. — Она у тебя, наверное, любит прихорашиваться.
Лале кивает, а я обращаю взгляд на няню, ловя ту за разглядыванием моей скромной персоны. Прищуриваюсь недовольно, вскинув бровь, и грымза бледнеет.
— Лалерин уже завтракала? — спрашиваю я у настороженной женщины.
— Да, ваше высочество, — склоняет та голову.
— Я хочу знать её распорядок дня. Когда Лалерин положено обедать, ужинать? — мне нужно остаться с ребёнком наедине, но я не хочу, чтобы из-за меня она голодная сидела, потому хочу понимать, сколько у меня времени.
Няня девочки с недоумевающим видом сообщает мне, что Лалерин сегодня долго спала, потому завтракала совсем недавно и до обеда ещё далеко. Выслушав служанку, я сообщаю, что хочу побыть с племянницей один на один, а она может быть свободна до обеда. Надеюсь, справиться с четырёхлетней тихой крохой пару часов я сумею. Сегодня няньке хватает ума не возражать, и она, коротко поклонившись, удаляется. А я обратно поворачиваюсь к девочке. Та, явно, слушала наш разговор, но по-прежнему занята куклой.
— Твоя Ясмина не будет возражать, если я тебя тоже причешу и заплету косу? — спрашиваю у крохи, почему-то вспомнив, как одна из моих хороших приятельниц — мы ходили с ней на один скалодром — работающая детским психологом, как-то рассказывала, что малышам после потрясений и сильных стрессов бывает свойственно говорить о своих переживаниях в третьем лице, приписывая их кому-то другому. А ещё мне элементарно нужно прикоснуться к девочке, чтобы посмотреть, не осталось ли той гадости, которая её душила.
— Ясмина не возражает, — сообщает мне Лале, бросив осторожный взгляд.
Рядом с девочкой стоит резной деревянный ларец, в котором я нахожу красивую золочённую щетку для волос и кучу всяких украшений. Залезаю на кровать позади девочки и приглаживаю роскошную гриву иссиня-чёрных волос.
— А Ясмине нравится здесь? — интересуюсь, прикрывая глаза, вспоминая вчерашние действия и отпуская что-то внутри, позволяя себе ВИДЕТЬ.
— Ясмине здесь одиноко, — вздыхает Лалерин.
— Почему? Она хочет обратно в дом твоего отца? — той пакостной гнили, что вчера была вокруг неё, уже нет, но тоска по-прежнему мучает детское сердечко. Тут я, к сожалению, бессильна. Или пока не знаю, что делать в таких случаях.
— Нет, — качает головой Лале. — Там страшно без мамы.
Это заявление заставляет меня замереть.
— Чего же боится Ясмина? — тихонько спрашиваю у маленькой понурившейся девочки.
Но кроха умолкает и принимается натягивать на куклу маленькую копию хариджи. И я чувствую, что на мои вопросы она сегодня больше отвечать не будет. Давящее чувство в груди заставляет меня попытаться её разговорить ещё немного, но Лале снова отвечает односложно, как вчера, замкнувшись в себе. Что я могу для неё сделать ещё? Разве что-то могу? Мне надо бежать! Надо! Это не мой ребёнок. И даже не моя племянница. Она здесь во дворце бабушки и дедушки. Пускай они корыстные сволочи, но ребёнку ведь уход и безопасность обеспечат. Да, няни — не мама, так ведь и я — не мама. Я ей никто, на самом деле.
Вздохнув, поднимаюсь и иду к окну. Всё-таки у меня была ещё одна причина прийти сюда. Выглянув и убедившись, что никого
