В своём мире Рамина никогда не пасовала перед сложностями, никогда не останавливалась и не сдавалась, гонимая вперёд желанием жить на полную. Но случилось так, что страшная болезнь стала непреодолимым препятствием для неё. Но таким ли непреодолимым? Что выбрать, когда тебе предлагают новую жизнь, в новом мире и чужом теле?
Авторы: Островская Ольга
вокруг её головы, прислушиваясь и всматриваясь в ровное свечение её энергии. Какая же она красивая и светлая душой. Только бы не сломали. Знать бы, как сложится судьба этой крохи. Может тогда мне будет спокойней. И прежде, чем я понимаю, что совершаю что-то совершенно необратимое, моё сознание погружается в уже знакомое состояние, и вокруг разворачиваются картинки будущего… страшного… короткого…
С ужасом отпрянув от девочки, падаю на пол, тряся головой и задыхаясь в панической атаке. Горечь подкатывает к горлу, внутренности скручивает от страха. Не за себя… Нет… нет… так нельзя. Нельзя! Нельзя! Нельзя! Я не могу её здесь оставить. Не могу. Сдохну, но унесу.
Вскакиваю на ноги и бросаюсь к двери. Закрываю её, чтобы храпящая нянька нас не услышала, и бегом возвращаюсь к девочке.
— Лале, Лале, проснись, солнышко. Проснись, моя хорошая, — шёпотом прошу у малышки, гладя её по волосам.
Она распахивает глазки и непонимающе таращится на меня, прижимая к груди свою куклу.
— Тётя Мирэн…
— Лале, послушай меня. Не только твоей Ясмине страшно и одиноко. Мне тоже. Очень-очень. И я хочу уйти отсюда в одно хорошее безопасное место. Вот прямо сейчас. Пойдешь со мной, Лале? Или останешься?
Те секунды, что она, нахмурив маленькие бровки, думает, воспринимаются мною, как вечность. Я могу её убедить и заставить, но мне нужно, чтобы она добровольно захотела идти, потому что тащить насильно ребёнка, неизвестно куда точно не имею никакого права. Соглашайся же, малыш.
— С тобой, — шепчет тихо.
— Хорошо. Но нам может быть трудно. И идти туда придётся долго. Мы же справимся вместе, правда? — она кивает, а я осторожно обнимаю кроху, чувствуя, как облегчение затапливает с головой, словно решение, принятое в данную минуту, единственно правильное и верное. — Ты у меня очень храбрая и смелая малышка. А сейчас давай быстренько собираться. Надо тебя одеть и обуть. Только тихонько, чтобы никто не слышал. Хорошо?
Она снова кивает, а я поднимаюсь и устремляюсь в её гардеробную. Тут вещей не настолько много, как было у Мирэн, но шароварчики тоже обнаруживаются. Схватив их, а ещё синенькие платьице и хариджи, я возвращаюсь к ребёнку. Одеть не проблема. Лале безропотно и молча позволяет это сделать. Надо решить, как с ней спуститься. Наверное, стоит соорудить что-то типа слинга, привязав её к спине, иначе не представляю, как это провернуть. Что ж, Ромка. Ты не ищешь лёгких путей, правда? Мама опять бы грустно вздохнула. Но поняла бы. В данном случае точно.
Лишь спустя где-то полчаса, или даже больше, я оказываюсь на поддоннике, готовясь сделать тот самый решающий шаг наружу. Ух. Даже страшновато что-то. Лалерин затаилась, прижавшись щекой к моим лопаткам, надёжно примотанная к моей спине простынёй и сверху ещё тонким синим покрывалом, больше призванным скрыть первую, потому что та белая. Ох, тяжеловато будет… Но как там говорят? Своя ноша не тянет? Затеяв это безумие, я однозначно признаю её своей. Так что сейчас проверим. Разворачиваюсь и, придерживаясь за лозу винограда, ищу правой ногой первый зацеп. Мыском нахожу уже присмотренный днём выступ и убедившись в его надёжности переношу на эту ногу свою тяжесть. Теперь главное быть максимально осторожной и не убить руки раньше времени. И учитывать смещённый центр тяжести. Огромный минус — отсутствие страховки, из плюсов, отсутствие нависания, прямой угол и наличие всяких выпирающих декоративных финтифлюшек, названий которых я не знаю. И виноград, да. Тело всё-таки справляется довольно неплохо. Адреналин мне в помощь, как говорится. Осторожно и выверенно, делая шаг за шагом, шепотом рассказывая Лалерин свои действия, я не позволяю себе ни на минуту усомниться в своей способности справиться с этим спуском, и он мне покоряется. Вскоре моя нога вместо скользить по освещённой луной стене натыкается на твёрдую землю. Ю-ху, мы выбрались.
— Всё, Лале. Мы на свободе, — довольно сообщаю я девочке, а в ответ доносится тихое сопение. Спит мелочь и в ус не дует. Надо же.
Перебравшись через овраг, я расправляю подол платья и прячу лицо на всякий случай. Пора искать, где тут дорога, о которой говорила Гапка. Найти её, правда, не составляет труда. В лунном свете она белеет и манит, зовя вперёд, зажигая в душе какую-ту глубинную потребность и тягу к неизведанному, желание пройти этот путь и найти то, что меня там ждёт. Эх, дедушка. Жаль, что мы так и не познакомились. Хотела бы я знать, от кого мне моё шило досталось.
Пожилая няня должна ждать меня в кипарисовой роще, которая тут одна и виднеется издалека тёмным массивом впереди. Поправив перевязь с Лале, чтобы ей было удобней, а мне легче, я решительно направляюсь в нужную сторону. Представляю, как очумеет старушка,
