В своём мире Рамина никогда не пасовала перед сложностями, никогда не останавливалась и не сдавалась, гонимая вперёд желанием жить на полную. Но случилось так, что страшная болезнь стала непреодолимым препятствием для неё. Но таким ли непреодолимым? Что выбрать, когда тебе предлагают новую жизнь, в новом мире и чужом теле?
Авторы: Островская Ольга
в какие-то сумбурные бредовые сны.
Пробуждение получилось странным.
Рядом кто-то едва слышно бубнит, на лице у меня лежит какая-то тряпка, закрывая глаза. Руки почему-то сложены на груди в замок и ладони связаны. И вдобавок к этому меня усердно чем-то посыпают. Мотнув головой и сдвинув с глаз неплотную повязку, я в полном офигении таращусь на Гапку. В свете луны её раскачивающаяся фигура выглядит гротескно и даже жутковато. Старушка с закрытыми глазами, чуть не плача, напевает что-то, похожее то ли на молитву, то ли на заклинание. И пригоршнями разбрасывает надо мной какой-то белый порошок, то и дело заставляя жмуриться, чтобы в глаза не попало.
— А что ты делаешь? — интересуюсь я, как можно спокойней. Руки связаны неплотно. Оружия у неё вроде как нет. Вырваться и сбежать ещё успею. Но интересно ведь. Магичит, или дурью мается?
Гапка вздрагивает и смотрит на меня ошарашенно. Словно это не я, а она меня за столь бредовым занятием застала.
— Девонька моя, ты не бойся, я выгоню это из тебя. А если сама не осилю, то слуг Явара попрошу.
— Что выгонишь? — кочуют мои выпученные глаза на лоб.
— Беса, который в тебя вселился.
А-а-а-а. Не выдержав, я начинаю тихо хрюкать от смеха, стукнувшись затылком об землю. Бедная старушка в ответ высыпает на меня целую горсть соли, как на вкус оказалось, заставив отплёвываться и жмуриться. Это было бы жутко, если бы не было так смешно. Понимаю, что веду себя неуместно, но, видимо нервное напряжение сказывается, и остановиться не могу. Вот уж точно, чего не ожидала, что меня за нечисть примут.
— Изыди, коварный, — всхлипывает Гапка.
— Я не бес, — подавившись нервным смехом, сообщаю ей, осторожно приоткрыв один глаз.
— А кто? Моя Мирэн была совсем другой. Не имела такой большой силы. Она не умела по стенам лазить, с лошадьми говорить. И не творила такие странные вещи, как ты сегодня днём. Ты вселился в неё, когда она выпила тот яд и чуть не умерла, — шипит старая преданная няня, готовая отстаивать свою подопечную даже у беса. Тут уже не до смеха. Сердце щемит от необходимости сказать правду.
Вздохнув, произношу то, что скрывать больше не имею права.
— Мирэн умерла, выпив тот яд. Её больше нет. Мне жаль.
Гапка отшатывается, смотря на меня глазами, полными слёз, боли и страха.
— Кто ты? — спрашивает шёпотом, прижимая ладонь к губам.
— Не бес. Меня зовут Рамина, — тихо признаюсь ей, грустно закрывая глаза. — Я была обычной девушкой в другом мире и умирала от неизлечимой болезни. Но очень хотела жить. А твоя Мирэн выбрала смерть и хотела умереть. Ваша Богиня предложила мне занять её место. И я согласилась. Теперь в этом теле другая душа. Моя.
Осторожно освобождаю руки, сажусь и поднимаю взгляд на шокированную старушку. Она недоверчиво рассматривает меня, словно впервые видит. И плачет. Тихо, безысходно, горько. Не выдержав, подаюсь к ней и крепко обнимаю, прижимая к себе. Она вздрагивает, замирает настороженно поначалу, а потом, обмякнув, цепляется за меня.
— Это я её убила, — шепчет потерянно. — Я не смогла противостоять её дару, принесла тот яд проклятый, не отговорила. Ох, девонька моя. Как же так? Как же так? Умерла. Умерла. Не уберегла я ни её, ни Солю.
— Не ты виновата, я ведь знаю, как действует эта сила. Мирэн сама так решила, и в этом нет твоей вины. Она переродится. И проживёт другую жизнь, счастливую, — пытаюсь я хоть как-то успокоить пожилую и разом сникшую женщину, дать ей новый смысл. От её горя сама чуть не плачу, сглатывая горький ком в горле. — Нам нужно позаботиться о Лале. Отвести дочь Соли в Обитель Праматери. Защитить от человека, из-за которого уже умерли обе твои подопечные. Помоги мне, пожалуйста. Я почти ничего не знаю про этот мир. Без тебя мне не справиться. Пожалуйста, не бросай меня.
Она не отстраняется, но молчит так долго, что я начинаю переживать. Точнее, начинаю переживать значительно сильнее прежнего. Когда на мою голову опускается ладонь, даже вздрагиваю от неожиданности.
— Хорошо. Я помогу тебе, девочка, — говорит тихо старушка.
Волна облегчения, затопившая меня, оказывается такой сильной, что я бы пошатнулась, если бы стояла. Вот даже не представляла, что настолько успела привязаться к этой милой женщине с огромным добрым и любящим сердцем.
— Спасибо, — срывается с моих губ прерывистый выдох.
Гапка, отстранившись, неловко кивает, бормочет что-то о предстоящем сложном дне, поднимается на ноги и уходит обратно к фургонам. А я, тщательно стряхнув с себя соль, укладываюсь обратно спать. Здоровый сон мне действительно нужен. И спокойный. Всё-таки тот факт, что моя попутчица теперь знает правду, заставляет меня чувствовать себя значительно
