В своём мире Рамина никогда не пасовала перед сложностями, никогда не останавливалась и не сдавалась, гонимая вперёд желанием жить на полную. Но случилось так, что страшная болезнь стала непреодолимым препятствием для неё. Но таким ли непреодолимым? Что выбрать, когда тебе предлагают новую жизнь, в новом мире и чужом теле?
Авторы: Островская Ольга
мужчина молчит, сосредоточенно что-то обдумывая. А мне за это время бабушка успевает сунуть в руки огромный многослойный бутерброд, в который я тут же с удовольствием вгрызаюсь. М-м-м, как же божественно вкусно. У меня поневоле вырывается восторженное мычание. Рэн бросает в мою сторону снисходительный взгляд.
— Когда я был приблизительно в твоём возрасте, то постоянно страшно хотел есть, — замечает он, со смешком. — Мне знакомо, насколько голод делает раздражительным.
К чему это он? Судя по его габаритам, этот мужчина в подростковом возрасте рос как на дрожжах. А ещё ведь и тренировался, наверное. Эта уверенность, сила и хищная грация в каждом движении явно тщательно взращена долгими годами упорного труда над собой. Рэн, на мой вкус, в совершенной физической форме. Не спортсмен. Воин. Оружие на нём точно не для красоты. Хотя красиво, да. Но попытка найти общий язык с парнем в моём исполнении явно хорошая. Придётся идти на контакт, а то даже некрасиво как-то.
— И я могу понять, что наше присутствие ты можешь воспринимать, как посягательство на твою личную территорию. Давай договоримся, Рома. Впредь, если ты с чем-то будешь не согласен, достаточно озвучить и обосновать.
О как. Опять уел.
— Хорошо, — произношу, пережевав и проглотив кусок. И откусываю новый. А что? Я ещё даже на половину не наелась.
Он удовлетворённо кивает.
— И что касается твоего дара. Я ожидаю, что ты сообщишь мне если тебя что-то будет беспокоить. Договорились?
Разумно. Пожалуй, он стремительно движется к реабилитации в моём эмоциональном восприятии. Отвечать с набитым ртом не комильфо, потому только киваю. По мере насыщения улучшается и моё настроение. И мужчина рядом больше не кажется таким уж раздражающим. Даже наоборот. Вот взял же на себя труд поговорить. Хотя не обязан был. Пожалуй, больше не буду психовать по мелочам. Пускай командует.
Но моё благодушие длилось ровно до обеденного привала. Рэн, как только я наелась, пересел на коня, так что дальше правила повозкой я сама. И постепенно не очень приятные ощущения в теле начали наталкивать меня на ещё менее приятные подозрения. И ведь у Гапки не спросишь, как у Мирэн с женскими циклами дело обстояло. Выдавать себя Мышке я пока не собираюсь. Вот засада! И что делать? Как выкручиваться?
Команда о привале становится для меня самым настоящим облегчением. Едва дождавшись, пока пожилая няня выберется с Лялькой из фургона, я утаскиваю её в сторону, и на ухо спрашиваю, когда у моего тела намечаются «праздники». Та ахает, смотрит на меня испуганно и признаётся, что ещё рановато, но всё может быть. Чу-у-удно!
Пришлось лезть в повозку, приказывать Наиле идти помогать хоаль Зариме с обедом и втихаря рвать на тряпочки запасную куфию. Может в этом мире и существуют какие-то аналоги гигиенических прокладок, но я об этом ничего не знаю. Может у Мэл спросить? Женская солидарность, всё такое.
И опять пришлось топать в кустики. Причём далеко. Чтобы никто точно ничего не увидел. Подозрения подтвердились. Настроение скатилось ниже некуда. Но деваться некуда. Хорошо хоть не так больно, как могло бы быть. В своей прошлой жизни я порой на стенку лезть хотела.
В лагере уже вовсю готовится обед. Гапка не без удовольствия взяла шефство над Мышкой, и они сноровисто возятся у костра. Ляля обнаруживается в компании Мэл на расстеленном под деревом одеяле. Рэн чистит лошадей. А Кор, как ни странно, пытается помочь с приготовлением пищи. При этом, как обычно, хохмит и зубоскалит. Гапка на это реагирует с достойным уважения стоическим спокойствием, а Наиле, судя по полным мученического смирения глазам, сбежала бы хоть сейчас, да не смеет. Ох бедняжка. Надо всё-таки с ней поговорить толком, раз уж взяли с собой.
Надеясь, что смогу чуть позже как-то незаметно пошушукаться с Мэл, я тоже берусь за дело. Чищу наших трудяжек, насыпаю им корма. Потом предлагаю свою помощь Гапке, но та отправляет меня отдыхать. Пользуясь столь ценным напутствием, я с чистой совестью наконец перемещаюсь к той, чей совет мне нужен.
— Не нашлось тебе работы? — хмыкает блондинка, как только я плюхаюсь рядом с Лялькой, с интересом поглядывая на суету у костра.
— Как видишь, — подтверждаю, разглядывая браслет на руке у Ляли. Откуда он взялся? Я такого не помню. Провожу пальцами по красивым разноцветным бусинкам в несколько оборотов обхватывающих маленько запястье.
— Нравится, Рома? Мне хали Кор подарил, — тут же сообщает малышка, заметив мой интерес.
— Очень красиво, Ляля, — улыбаюсь малышке. М-да, вот кто точно не жалуется на отсутствие мужского внимания. А ведь кроха совсем ещё. Довольная моей похвалой, она рассказывает, что новую куклу назвала Розой, а шканца
