Найди меня

Соня чуть не подавилась. Хотела было сказать, что ничего она не тощая, но вовремя спохватилась. И стала кормить Нола, все вспоминая сегодняшний насыщенный событиями день.
Хмурилась. Угораздило же снова столкнуться с Хартом. Он вызывал в ней странные, смешанные чувства. С одной стороны, ужас жертвы. Он ведь ее чуть не изнасиловал. А с другой, увидев его в клетке, Соня почувствовала угрызения совести. Ведь в какой-то мере из-за нее он в эту клетку и попал, а оттуда отправится на виселицу.
Сердито одернула себя. Нашла, кого жалеть! Перед глазами встала вырезанная деревня, старая ведьма Улейн, назвавшая ее Ундиной и наделившая даром понимать язык. И осиротевший маленький Нол, которому она теперь стала мамой.
Еще ее смущал холодный интерес Фарэйна. Зачем ему, спрашивается, нужно это? Странные мысли, очень много непонятного.
Однако среди всех этих мыслей была и приятная. О том, что завтра к ним в гости придет этот непонятный, молчаливый, но такой интересный мужчина. Этот дознаватель. Невольно вспомнилось, как он вел ее через толпу, закрывая собой, это ощущение защищенности и его сильного тела рядом. И даже собственные крамольные мысли…
И вдруг как лампочка в мозгу зажглась. Он же дознаватель!
А у них контрабандный товар! Соня даже оглянулась на дверь в волнении.
Потом подумала и успокоилась, ну не первый же день Ирген в своем бизнесе, наверное знает, как и что. Надо просто предупредить его заранее, прибраться там. Лишнее спрятать. Вроде выдохнула.
Тем временем малыш доел свой хлебушек и допил молоко. За столом ему стало сидеть не интересно. Зораида усадила его на низенькую табуретку и стала хлопотать, вытаскивая большую медную лоханку.
Соня, увидев ее приготовления, спросила:
— Может, мы малыша в его комнате искупаем. Или у меня в спальне?
Тетка посмотрела на нее и серьезно сказала:
— Нет, девочка. Здесь очаг, будем здесь купать, — потом добавила негромко. — Сильный испуг у него. Надо страх смыть.
— Что? — поразилась Соня, но тут же замодчала, понимая, что в том мире, где она оказалась, это может быть в порядке вещей.
Однако все было не так просто, Зораида оглянулась в сторону закрытой двери и шепнула:
— Но это тайна.
О-О… У нее от Иргена тайна? Соня вытаращила глаза и согласно кивнула.
Тем временем вода для купания согрелась. Медную лоханку установили на широкой скамье, внутрь постелили сложенную пеленку, и Соня стала раздевать ребенка. А Зораида снимала тяжелый чайник с плиты.
Уж неизвестно, что там произошло, она как-то неловко повернулась, или споткнулась, или черт под руку толкнул, а только чайник выскользнул у нее из рук. И кипяток из него выплеснулся прямо на ребенка.
Потом Соня даже не могла восстановить картину. Все произошло мгновенно и как в замедленной съемке. Вот чайник вывернулся из рук бабки, словно живой. Вот обжигающая вода из него выплеснулась, разбрызгиваясь во все стороны. Будто через вату Соня услышала собственный крик:
— Нет!!!
И выкинула останавливающим жестом руки.
А дальше было чудо. Потому что в тот миг все замерло, действительно застыло во времени, потом вода снова собралась вместе, вливаясь обратно в чайник, чайник вернулся в руки Зораиды. И покрылся инеем.
Нол так и сидел, вытаращив глазенки, видимо, даже не успел испугаться. А Зораида присела, открыв рот.
— Ты… ты… ты… — только и смогла выдавить.
Потом поглядела на застывший чайник в руках. Деловито крякнула. Снова поставила его на плиту. И повернулась к Соне, ошарашенно озиравшейся вокруг.
— Деточка, не беспокойся. Я никогда и никому ничего не скажу. Даже мужу, — и пожала плечами. — Но ребенка все равно надо выкупать.
Ох, Соне было уже все равно. Она в полном изнеможении присела на скамью. Уставившись на свои руки. Совсем ум за разум зашел.
Бабка снова нагрела воду и сама стала купать малыша, одновременно заговаривая страх. Малыш от ее слов расслабился и уснул прямо на глазах.
Зораида вытащила его из лохани, быстро обернула нагретой толстой пеленкой и передала Соне в руки. И сказала, улыбаясь, вроде как извиняясь:
— Я ведь тоже ведьма.
Нет, опять слишком много впечатлений для одного дня…
Наверх Соня поднималась уже на автопилоте. Малыша она забрала с собой, не хотела сегодня укладывать его в пустой комнате одного. Положила в свою постель, завернутого в пеленку, и улеглась рядом. Сонный малыш прижался к ней теплым тельцем и прошептал, не просыпаясь:
— Дядя Рихарт хороший.
У Сони защемило сердце.
***
Раздеваясь перед сном в своей спальне Ирген вдруг произнес со странной интонацией, но ни к кому особо не обращаясь: