Найди меня

сдавливал глотку тому жищнику, который хотел немедленно схватить ее в объятия и утащить на плече, как варвар.
Потому терпеливо стоял, дожидаясь.
Да, выйди оттуда. Подойди ко мне, встань рядом. Чтобы я смог ощутить тепло твоего тела хотя бы так, издали. Подари мне свет своих глаза. Взгляни, как тогда.
Посмотри на меня…
Посмотрела. А у него заколотилось сердце.
И снова спрятала растревоженные озера синих глаз под ресницами. Проговорила:
— Прошу вас, сэр Рихарт, следуйте за мной, — и прошла мимо него, направляясь к дальним стеллажам.
У него было такое чувство, словно по нему мягкая волна скользнула, поднимая множество мелких мурашек. Шагнул следом, но не вплотную, как ему хотелось, сдержал себя. Она была явно смущена, и все-таки Рихарт успел увидеть притаившийся в глубине ее глаз восторг.
Она ждала его и рада была видеть. У него слегка закружилась голова, неудержимо захотелось подобраться ближе. Но надо держать себя в руках, и лучше всего занять ее и себя ничего не значашей беседой.
— Как ваше здоровье, леди Софи?
Та вскинула быстрый взгляд и ответила:
— Спасибо, хорошо.
— А как поживает ваш малыш?
Это оказалось благодатной почвой, потому что синие глаза тут же засветились теплом. Она с удовольствием рассказывала о успехах малыша, о том, какие они друзья с собакой. Похоже, лед был сломан, потому что теперь она открыто улыбалась. А Рихарт смотрел на ее розовые губы, впитывая это живое тепло, и чувствовал, что его прямо распирает от ощущения правильности.
Старинные артефакты и зелья, хранившиеся на полках были забыты, ими никто и не думал интересоваться. Они просто стояли между стеллажами, укрытые от постороннего взгляда, как будто в своем мирке, отделенном от остального мира. И странная невидимая нить между ними.
Невидимая. Но такая осязаемая.
— Кстати, огромное вам спасибо, сэр Рихарт, что прислали нам этого пса. Шрак настоящее сокровище.
— Не за что, леди Софи, — кивнул, не отводя от нее глаз. — Я надеюсь, мне можно будет их навестить? Малыша Нола и Шрака?
— О… да, конечно… Конечно, сэр, — синие глаза загорелись, широко распахиваясь.
И совершенно неожиданно для себя он выдал:
— Я скучал, леди Софи. А вы?
Засмущалась, пряча улыбку. А потом вскинула на него блестящий взгляд и пробормотала:
— Я тоже.
Пару секунд молчали оба. И тут как ни странно, инициативу взяла она.
***
Мужчина слегка нахмурился, а Соня поняла, что, кажется, влезла куда не следовало. Вечно ее несет, он же местный особист, а у них всегда секретность…
— Ой, простите, у вас же наверное секретная работа, я не хотела…
Он быстро взглянул на нее, и произнес удивительно мягко, словно ребенка успокаивал:
— Ну что вы, леди Софи, ничего особенного. Работа как работа. Немного нервная. Много перемещений.
Говоря это, он прислонился плечом к стеллажу, практически полностью загораживая ее собой. А потом добавил, чуть понизив голос:
— Спрашивайте, я расскажу обо всем, что вас интересует.
И смотрел при этом так, словно гладил ее, Соня даже слегка покраснела от удовольствия. Но любопытство взяло верх.
— Вы ездили в столицу?
— Да, и не только.
— А куда еще?
— За южную границу, в мертвые земли.
— О…
Она застыла с открытым ртом, потом спросила:
— По поручению короля?
Легкая тень улыбки прошла по его лицу, не разобрать о чем думает, но ответил сразу:
— Да.
Черт, ну и работа у него, однако… Таинственная.
А вопрос уже сам слетел с языка:
— А это правда, что наш король женится?
Он пошевелился, придвигаясь чуть ближе.
— Правда, леди.
И взгляд такой странный, какой-то гипнотизирующий, горячий. У Сони разом сбилось дыхание и затрепетало сердце под этим взглядом, стало так глупо и сладко… Мелькнула ассоциация — Каа и бандарлоги. Но она уже проглотила наживку, теперь, если не узнать все, ее сожрет любопытство.
— Сэр Рихарт… В городе говорят, что объявлены смотрины невест, вы не могли рассказать, как это происходит?
***
В сияющих озерах ее синих глаз было столько детского предвкушения, что Рихарт невольно залюбовался. Было странно видеть это сочетание душевной зрелости и наивного ожидания чуда, он в первый момент опешил, не понимая, откуда в ней это, как удалось сохранить?
Ведь знал и видел, у нее была совсем непростая жизнь, одинокая мать с маленьким ребенком. Эта женщина не была ни крестьянкой, ни лавочницей. Слишком уж хорошо и правильно поставленная речь. И главное, манера держаться. Независимая, вежливо-сдержанная, приветливая, но начисто лишенная подобострастия.