Найди меня

глаз.
— Нет леди, — покачал головой, губы дернулись в горькой усмешке. — Вам не надо меня бояться.
Ей показалось, она его обидела, защемило сердце. Усилием воли подавила истерику. Выдохнула.
— Прости.. я не хотела тебя обидеть. Я боюсь за тебя.
Взгляд метнулся по комнате. Его нужно удобно усадить и тщательно обработать раны. Удобнее всего… Взгляд остановился на кровати. О…
Покраснела, коря себя за глупые мысли.
А Рихарт стоял в центре комнаты и не отрываясь смотрел на нее. Соня покраснела еще больше и поспешно отвела глаза. Шагнула к туалетному столику, что стоял у стены и выдвинула стул.
— Надо промыть и обработать раны, — нахмурилась и тут же повернулась к зеркалу, боясь взглянуть своему отражению в глаза.
Соня не знала, что там увидит, не готова была увидеть. Быстро выбрала среди пузырьков и флаконов, появившихся тут за последнее время, бутылочку с ароматической водкой. Местный аналог туалетной воды, но, как она поняла, крепость у той водки была достаточная. Подумала, йоду бы сюда… Но уж что есть. Вытащила чистые льняные платочки из ящичка, кувшин с водой и фарфоровый тазик стояли там же.
Обернулась, держа в руках платочек. Рихарт все так же стоял на месте и смотрел на нее, будто не слышал. И вдруг все исчезло, остались лишь его глаза, его… Кровь. У него кровь.
— Рихарт… надо обработать раны, — повторила она и добавила, смущаясь. — Разденься.
Замерла, не в силах отвести взгляд, хотя наверное, это следовало сделать. Потому что он, услышав ее, вздрогнул, словно проснулся, и стал медленно стягивать с себя одежду. А потом, оставшись в одних кожаных брюках, облегавших его стройные ноги, и застыл в ожидании.
Он был… Крупный, поджарый, но мускулистый, стройный. Крепкое, тренированное тело воина. Он был… красивый…
И он не отрываясь смотрел ей в глаза.
А воздух в комнате вдруг загустел и стал тягучим, сладкой отравой вливаясь в легкие, заставляя Сонино сердце то обмирать, то колотиться.
***
Что делал с ним ее взгляд, этот неподдельный восторг в ее глазах…
Ее взгляд завораживал настолько, что он не чувствовал ничего, кроме волнами поднимающейся откуда-то из глубины сердца истомы.
— Больно?
Она спросила, не больно ли ему?
— Нет.
Рихарт не ощущал боли, только быстрые молнии наслаждения там, где его тела касались ее прохладные пальцы. Она стояла за спиной и осторожно промывала раны на шее. Когда стянул с себя и кольчугу, и рубашку, выяснилось, что ссадины и раны у него не только на шее, но и на спине, на плечах и груди.
Ему не было видно Софи, он мог только чувствовать. Много раз ему обрабатывали различные раны. Но это никогда не бывало так…
— Сейчас будет немного щипать, — услышал сквозь шум крови в ушах.
Легкое жжение, а потом она подула на его шею.
Рихарт закрыл глаза и сцепил зубы, чтобы не застонать в голос, его накрыло. Накрыло с головой, дрожь волной пробежалась по телу, заставляя задыхаться.
— Больно?
Ему кажется, или голос у нее дрожит…
— Нет.
У него самого голос низко дрожал, срывался от желания.
— Прости… потерпи еще немного…
— Ничего…
— Я сейчас подую…
— Ахххх… — не выдержал, хриплый стон сорвался сам собой, глаза закрылись.
Он сейчас умрет. Или наоборот оживет.
***
Руки делали свое дело, а голова как в каком тумане или полусне. Так, словно они с мужчиной слиты в единый энергетический кокон, и внутри этого кокона волшебный мир.
Ей помнилось, Зораида тогда сказала, она ведьма, а старая ведьма Улейн, что передала ей дар понимать языки, назвала ее Ундиной. Сейчас она не знала, ее ли это дар, или может, кровь вампира, попавшая в раны, только кровавые отметины, оставленные зубами и когтями Харта, затягивались под ее руками на глазах. Исчезали с его кожи вместе с кровью.
У Рихарта была упругая и гладкая загорелая кожа, много шрамов, разных, новых и старых. Ей хотелось стереть их все. Хотелось гладить, прикоснуться губами. А голова потихоньку кружилась от его запаха, от его невольных вздохов и дрожи, которую он не в силах был скрыть.
Все раны и ссадины на шее, спине и плечах обработала, остались на груди. Стоя сзади до них дотянуться было невозможно, Соня встала сбоку. Но только потянулась к нему руками, Рихарт неуловимо переместился и поставил ее между своих ног. Так ей было ближе и намного удобнее, но черт…
Она стояла слишком близко, от его горячего дыхания теперь защищала только тонкая ткань ночной рубашки. Поясок пеньюара каким-то образом развязался. Или это руки Рихарта незаметно развязали его?
Его руки…
***
В какой-то момент просто не стало сил терпеть.