Найди меня

глазами картина, как он застегивал на ее запястьях брачные браслеты. Все это, казавшееся невозможным, сюрреальный сон, а старик уже объявил их мужем и женой.
Король не стал целовать свою супругу, только холодно поклонился. Соня, которую в тот момент трясло от озноба, сама была как ледяная статуя. Какие уж тут поцелуи, да еще на публику.
И все равно это нарочитое пренебрежение было обидно.
Может быть, у здешних королей не принято любить своих жен…? Может быть именно это он и собирался сказать ей, когда влез ночью в окно ее спальни, а она своей «благодарностью» вконец его добила?
Стало досадно и обидно. Неужели нельзя было просто сказать!? Просто по-человечески?
Все это пронеслось в ее голове в те несколько секунд, что он, взяв ее за руку, повернул лицом к людям, собравшимся в церкви. Рыцари присягали ей на верность, опускаясь на одно колено. Все как один. Священники стояли стеной, опустив головы.
У Сони от неожиданности и от торжественности момента навернулись невольные слезы.
— Должна ли я что-то сказать? — тихо спросила у Рихарта.
Потому что спросить было больше не у кого.
— Как вам угодно, миледи, — сухо ответил тот, продолжая держать ее руку.
Замкнут, холоден как камень. И все же Соне показалось, что от его слов веет обидой и болью. Ее собственная злость и обида прошли, осталось только мучительное желание исправить дурацкое недоразумение. И да, чувство вины. И обида. На на себя, на него, на всю глупость ситуации.
Не хочет смотреть в ее сторону — и черт с ним.
Она оглядела зал, полный людей. Впереди стоял Фарэйн, рядом с ним не по-детски серьезный Нол, а все остальные за ними. Соня прижала руку к сердцу, и сказала, обводя взглядом весь зал:
— Я благодарю вас, господа, от всего сердца. Всех и каждого в отдельности за оказанное мне доверие. И я… не подведу.
Тут у нее все-таки брызнули слезы, король подал ей платок. Она не видела, как прошла мгновенная судорога по лицу Рихарта при ее словах о благодарности. Но в следующую секунду, когда она снова на него взглянула, лицо его ничего не выражало.
А толпа мужчин взорвалась громким возгласом:
— Виват королю и королеве!
***
Потом были накрытые столы в большой трапезной. Она сидели рядом с Рихартом. Он собран, корректен, сух, принимал поздравления. Но ни одного взгляда в ее сторону, сверх обязательной вежливости, ни слова.
Наказывает, подумалось Соне.
И у него это неплохо получалось. Потому что чувствовала она себя в этот момент ужасно. Нелепо и ужасно.
Какая из нее королева?!
Но никого из рыцарей короля, похоже, этот момент не волновал. Впрочем, что удивляться, это его солдаты, что прикажет, то и будет. Однако, стоило ей подумать, как воспримет ее знать, придворные, тоскливо делалось невероятно. А учитывая полную холодность со стороны короля, веселое ее ожидало замужество…
***
Рихарт сидел рядом с Софи, теперь уже женой, остро чувствуя ее присутствие. Его тянуло к ней, жестоко выкручивая, раня душу. Но стоило лишь мельком взглянуть, болью в груди отдавались слова, сказанные тогда.
…Между нами ничего не было…
…Вы спасли мне жизнь…
Что ж. Пусть так.
***
Поспешное бракосочетание его величества состоялось раньше на два дня в одной из старейших миссий ордена. Первосвященник немедленно пошел королю навстречу и сам предложил это древнее место.
Рейворн был крупнейшим церковным комплексом, когда-то именно здесь, в его кафедральном соборе, венчались древние короли. Да и расположен удачно, если ехать из приморского Астельхаса примерно в одной трети пути до столицы. Место тихое, уединенное, а рядом в двух шагах старый Рейнворнский замок. Хоть замок и невелик, скорее охотничий домик королей, но разместиться на ночь вполне возможно.
В течение всего этого времени Рихарт привыкал к тому, что теперь эта женщина его жена и королева. Но чем дальше время шло, тем больше обострялось болезненное чувство. Цели он достиг, но еще больше от нее отдалился.
Потому что не благодарности он от нее хотел! Сухой и бездушной!
Он хотел ее любви. Он думал… Позволил себе думать, что его чувство взаимно.
Глупец.
Закончился ужин. Пора отправляться в спальню.
***
Он ушел.
— Доброй ночи, миледи, — сказал, даже не глядя ей в глаза и ушел.
Ну и отлично.
Соня чувствовала себя разбитой, усталой. Несчастной. Королева…
Мальчик, который все время так и был с ней рядом, обнял ее за ноги и потянулся:
— Мама? Что с тобой, тебе плохо?
— Нет, все хорошо. Давай я уложу тебя спать.
— А ты? А я… потом. Я потом.
Нол вообще был очень тихим и совершенно не капризным