Как ни сложно понять себя, собственные желания и возможности, но постичь мотивы действий других людей неизмеримо труднее. А вот как попытаться понять друг друга людям, еще совсем недавно бывшим одним целым? Да еще и в совершенно чужом мире, живущем по незнакомым законам и правилам? И просто кишащем странными и таинственными существами?!
Авторы: Чиркова Вера Андреевна
Меня все знают, я Омха, булочница! Из-за этой проклятой штуки работать не могу… и клиенты уходят…
Костик смотрел на женщину и начинал понимать, что влип по-крупному. Ее лицо было изуродовано огромной шишкой, напоминающей куриное яйцо размером и формой. Она нависала из-под брови, почти прикрывая глаз, и действительно выглядела скверно. Однако гораздо хуже было то, что Костик прекрасно понимал, чем может оказаться эта гигантская папиллома.
И чем может закончиться его целительство.
— Вот, — Омха вытянулась перед Костиком, преданно заглянула в вырезы полумаски, — делай что хочешь, хочешь режь, хочешь так оторви… сама я боюсь.
— И все же тебе придется самой, — строго оборвал пациентку Костик, смиряясь с неизбежностью, — но не руками. Молчи! Сначала возьми в рот вот эту пилюлю, и начинай сосать. Я принес ее из другого мира и она поможет тебе справиться с болячкой. Сначала будет сладко, потом ты почувствуешь кислоту… Почувствовала? Замечательно! Значит, на тебя снадобье действует! Теперь слушай очень внимательно. Сейчас ты закроешь глаза и попробуешь отыскать своим разумом тоненькие корешки, которыми держится за твою плоть эта гадость. Как найдешь, начинай обрывать и выталкивать изнутри… всем своим существом выталкивай, я буду помогать. Только молчи и не отвлекайся, вот… чувствуешь первый корешок? Вытяни его из себя, вытолкни в эту шишку, она сразу станет слабее. Так, по-моему, это второй… смелее, все идет прекрасно. Конечно, она сопротивляется, но вместе мы постараемся с ней справиться. Где же еще корешок?
— Вот, последний… сейчас, сейчас…. — хрипло буркнула женщина и вдруг потрясенно охнула, — великие боги! Отпала!
Костик и сам испытал неописуемый шок, глядя на лежащую на ладони женщины папиллому. Правое веко пациентки выделялось яркой белизной незагорелой кожи, и по нему стекала крошечная капелька сукровицы, как память по исчезнувшей шишке.
— У меня тоже отпала… — девушка, сидевшая рядом с одной из богатых дам растерянно рассматривала собственную руку, — вот тут была… я только представила всё, как знахарь сказал… а она и отвалилась.
— И у меня… — поддакнул кто-то на верхней скамье, — возле уха была…
— А у меня прямо зачесались все… — женщина, которую привел Авронос, оказалась сметливее других подсадок, вскочила со скамьи и начала тереть лицо.
Прилепленные лекарем мушки так и посыпались, вызывая очередную волну восторга.
— А у меня голова совсем не болит… — как-то растерянно сказала подсадная старушка, — оборотов двадцать уже гудела, я и внимание обращать перестала… а тут не гудит…
— Это хорошо, — сообразив, что не стоит превращать собрание в базар, повелительно прикрикнул Конс, — значит, ваши тела настроились на излечение. Сейчас я вам сыграю еще мелодию… а вы все представите, как от вас уходят болезни, печали и неудачи. Стекают с ваших пальцев прямо в пол, уходят глубоко-глубоко, так, что больше никогда не вернуться.
На этот раз он играл дольше и старался представить, как под его светлую, успокаивающую мелодию стихает боль и стираются обиды этих совершенно незнакомых людей чужого мира.
А когда закончил играть, почти не удивился, обнаружив, что мир вокруг начинает мягко окутываться в туман.
Чьи-то руки подхватили и понесли, кто-то пытался осторожно влить в пересохшие губы зелье. Чьи-то голоса взволнованно говорили все разом… вроде, смеялись, или плакали?
И сквозь все эти звуки доносился безмерно озадаченный голос давешнего киллера. Или, он все же охранник?
— Никому бы не поверил, представляешь, зельевар, никому! Если бы сам не почувствовал, как этот проклятый шрам начал чесаться! Сунул руку за пазуху, а там… вот! На цепочке носить буду… и убью каждого, кто посмеет слово сказать!
— Конс, как ты себя чувствуешь? — встревоженный голос Авроноса, как ни странно, прозвучал в тишине.
А Костику еще помнились крики, всхлипывания, смех… интересно, сколько времени он провалялся? И жрать охота, просто сил нет.
— Поесть бы… — озвучил он свое желание и распахнул глаза.
— Сейчас, сейчас, — заторопился лекарь, — вот бульон, открывай рот.
— Авронос, я что, маленький? Сам ложку держать могу!
— Ну… если судить по росту, и еще по некоторым фактам… вполне взрослый мужчина. Но если по поступкам…
— Вот отсюда поподробнее, — отбирая слегка трясущимися руками миску и ложку, потребовал Костик.
— Ты зачем полностью открылся?! — расстроенно поинтересовался лекарь, — они же из тебя силу как стадо из ручья пили! Кто сколько хотел!
— А! — глубокомысленно хмыкнул Конс, чувствуя, как с каждым глотком горячего бульона начинает исчезать сосущая пустота внутри.
