Как ни сложно понять себя, собственные желания и возможности, но постичь мотивы действий других людей неизмеримо труднее. А вот как попытаться понять друг друга людям, еще совсем недавно бывшим одним целым? Да еще и в совершенно чужом мире, живущем по незнакомым законам и правилам? И просто кишащем странными и таинственными существами?!
Авторы: Чиркова Вера Андреевна
— О чем еще я должна была предупреждать? — грубо отозвался Костик, еще не отошедший от шока и неожиданности навалившейся проблемы.
— Что собираешься в одиночку гулять по всем встречным кустам и речкам, — видимо, Тарос сильно перенервничал, потому что отвечал не менее раздраженно, — я уже все кусты оббегал!
— А тебя никто не просил за мной бегать, сама ушла, сама бы и вернулась. Надоел уже, козел! — зло огрызнулся Костик, пытаясь решить нерешимую задачку.
Как вернуться на тот берег?
Раздеваться до белья и лезть в воду на глазах у Тароса? Полчаса назад он так бы и поступил, но теперь это было исключено. Сразу возникала куча сопровождающих такое действие проблем, как потом в таком виде возвращаться на полянку? Как уберечь от промокания лежащие в карманах записки? И самая ужасная, как после купания скрыть от проницательных блондинов то ненавистное состояние, в котором сейчас находился этот проклятый женский организм?!
— Ты очень упряма, — гневно сверкнув глазами, сквозь зубы процедил Тарос, — просто невыносимо! И не хочешь понять простой вещи, я забочусь о твоей же безопасности!
— Уйди нафик, видеть тебя не хочу, — отвернулась обиженная его словами Тина, видевшая в сложившейся ситуации только один выход, разозлить квартерона до такой степени, чтоб бегал где-нибудь минут двадцать, спуская пар, а она тем временем переберется назад и приведет себя в порядок.
— Я-то уйду… — закипая, зловеще прошипел Тарос, — а тебе сюда Васта прислать?
— Да пошли вы все… — с ненавистью отозвалась девушка, и села на сухой край камня, — все вместе и куда подальше.
Зреющая в душе обида вспухла разом, как закипающее молоко в кастрюле, рванула через край, заполняя и заменяя собой все остальные чувства и аргументы. Костик даже сам не понял, в какой момент всхлипнул от жалости к себе самому и от досады на такую вопиющую несправедливость. Вот почему этим блондинам можно жить в собственных телах, ходить к морянам и вообще радоваться жизни?! А он, мало того, что путается в проклятых юбках и терпит мерзкие выходки женского тела, должен еще и выслушивать бредовые обвинения в своей неосторожности и упрямстве?!
Обида крепла как чай, в который неосторожно насыпали тройную дозу заварки, становилась такой же черной и невыносимо горькой. Затмевая собой и синеву неба, и ясность солнечных лучей и веселый неустанный плеск водопада. Закрывая удушающе беспросветной пеленой весь мир, сжигая все краски и сжимая вселенную до единственной точки, в которой остро рвалась и кипела разрывающая грудь страшная боль.
— Тина! — три вскрика слились в один, но девушка не хотела ни слышать эти голоса, ни видеть их хозяев.
Положив голову на колени, крепко обхватила ее руками и рыдала так горько, словно у нее умер кто-то очень близкий.
Рядом слышались торопливые всплески воды, чьи-то руки прижали ее к себе и куда-то несли — она не знала, кто это был, и не испытывала никакого желания выяснять. Даже глаза открыть, чтобы посмотреть, не захотела, ей чужие прикосновения доставляли только жгучую неприязнь. И едва ее опустили на расстеленное одеяло, вскочила и побежала… но ее снова поймали и прижали к себе сильные руки. И тогда Тина сорвалась окончательно и нажала удерживавшему её на те самые болевые точки, на которые нажимать можно только в самых крайних обстоятельствах.
А потом метнулась к своему пангу, взлетела на широкую спину и понеслась прочь, не видя перед собой ни света, ни дороги.
Несколько минут Костик мчался, не оглядываясь, и даже не вспоминая про спутников. Тем более не интересовал его вопрос, едут ли они за ним, или остались возле водопада.
Парнишка просто отдался во власть бушевавшей в душе обиды и осознания черной несправедливости, почему-то выбравшей своей жертвой не кого-то более закаленного и умудренного жизнью, а именно его, Костика. Тем не менее, минут через двадцать, когда сумел понемногу взять себя в руки и чуть успокоился, все же исподтишка глянул назад и обнаружил, что за ним, на расстоянии пятнадцати метров, не приближаясь и не отставая, едет только Зайл. Присутствие неотступно следующего по пятам лучника почему-то больше не вызвало чувства протеста, наоборот, подействовало как-то успокаивающе. Все-таки слова Тароса насчет опасности не были совершенно беспочвенны. Тем более не стоило пренебрегать элементарной предосторожностью.
Постепенно Костику удалось более-менее разобраться в причинах своего странного срыва. С каждой минутой парню становилось все понятнее, его выдержка рухнула
