Молодой контрразведчик Юрий Евсеев ведет оперативную разработку старших офицеров, один из которых завербован 30 лет назад американской разведкой, московские диггеры сталкиваются с таинственными и страшными явлениями глубоко под земной поверхностью, ЦРУ проводит в Москве секретную операцию «Рок-н-ролл». Все эти линии переплетаются в один запутанный узел. Его надо развязать. Или разрубить.
Авторы: Корецкий Данил Аркадьевич
работает. А через два часа узнает, что это ФСБ попросило главного редактора устроить «прикрытие» своему сотруднику. А что это значит в демократическом обществе, позвольте узнать? На каком основании дурят уважаемых полковников? В общем, скандал…
Хотя можно сработать чище! Точно. Юра вспомнил о Сперанском, разоблачителе «закулисья советской контрразведки», который изучал это «закулисье», работая агентом КГБ под псевдонимами «Американец» и «Спайк». Известный писатель берется за новый проект о… скажем, о взрыве ракеты «Восток-2М» в 1980 году, когда погибло полсотни человек… Вполне пристойно. И вот, значит, Сперанский собирает материалы, беседует с ракетчиками… М-м… Вообще-то тема скользкая: что тут, собственно, расследовать? Рука Вашингтона? Диверсия? Шпионаж? И при чем тут наши «дичковцы» – взрыв-то прогремел в Плесецке?… Нет, слишком натянуто. И слишком, пожалуй, прозрачно.
Пусть лучше это будет детектив о шпионаже в ракетных частях. Да, так лучше. Нейтральней. А на Катранова, Мигунова и Семаго Сперанского выведет любимый педагог наших героев – Иван Семенович Носков. Отлично. Эти старые хорьки когда-то давно работали по одному делу и были взаимно расшифрованы… Так вот пусть теперь вспомнят молодость!
В комнату, деликатно постучав, заглянула мама:
– У нас рекламная пауза, чай пить будешь?
Юра приподнял голову, постепенно возвращаясь из мира шпионских и контршпионских интриг в собственную квартиру.
– Нет, спасибо. Не хочется.
Клавдия Ивановна устремилась было дальше в кухню, но в последний момент запнулась вполоборота, спросила:
– Переживаешь? Из-за нее?… Из-за Шуры?
Юра хмыкнул, встал, увидел валяющийся томик Стругацких, поставил на книжную полку.
– Вот еще, – сказал он. Пожалуй, как-то слишком уж резко сказал. И тут же, чтобы перевести разговор: – А что вы там смотрите, обхохатываетесь? «Кубанских казаков» снова дают?…
– Нет, – Клавдия Ивановна внимательно посмотрела на сына. – «Три плюс два». Миронов, Фатеева, Крым начала шестидесятых. Милое кино.
– Да, Фатеева в купальнике… – Юра вспомнил конфискованное фото владимирской подружки Дроздова. – В то время, наверное, это милое кино кому-то могло показаться порнографией.
– Может, кому-то и казалось, – сказала мама. – Но не всем.
– А вы? А отец? Что говорил отец, офицер КГБ, по поводу Натальи Фатеевой в купальнике?
– Ничего особенного. Смеялся, как и все. Думаешь, мы какие-то не такие были с отцом? Из другого теста?
Юра нервно пощелкал выключателем лампы, рассматривая остатки какой-то древней-предревней переводной картинки на металлическом абажуре.
– Нет, не думаю, – сказал он. – Тесто у вас самое нормальное… В конце концов я из него получился…
– О чем дискуссия? – В двери рядом с Клавдией Ивановной появился отец, привычно приобнял жену за плечи.
– Сын интересуется, как мы с тобой в шестьдесят третьем отреагировали на полуголую Фатееву в купальнике.
– Положительно отреагировали! – доложил отец. – А какие проблемы? Наш, советский, фильм, наши актеры, Сергей Михалков сценарий писал, все утверждено на самом высоком уровне… Отчего мы, простые смертные, комитетчики, будем нос воротить?… Мой непосредственный начальник, полковник Рыжков, был прямо-таки влюблен в Фатееву, да и не он один… и жену потом выбрал себе похожую, брюнеточку… А мамина подружка, как ее… Римма, что ль?…
– Регина, – поправила мама. – Она имя поменяла на Наталью. Таких тоже было много, в газетах даже писали.
– А когда на улице видели красивую модно одетую девушку, говорили: вон, «наташка» пошла, – сказал отец.
Юра рассмеялся.
– Сейчас под этим словом имеют в виду совсем другое.
– Сейчас все другое, – махнула рукой Клавдия Ивановна. – И у этого кино сейчас было бы совсем другое окончание…
– Два девичьих трупа в песочке, – буркнул отец.
– Ну, ты уж совсем! – Мать недовольно посмотрела на него и ушла в кухню.
– Что там у тебя слышно? – Петр Данилович вошел в комнату, прикрыл за собой дверь. Увидел отремонтированную лампу, усмехнулся: – Ничего себе! Да это просто трудовой подвиг! Видно, на работе не ладится?
– Ничего страшного, – сказал Юра. – Пробьемся!
Отставной подполковник подошел к столу, протянул руку к исписанному листку, но не дотронулся, а вопросительно посмотрел на действующего капитана: можно? Юра кивнул. Только тогда Петр Данилович взял листок, просмотрел, задрал брови.
– Итак, у всех по десять очков… Никто не вырвался вперед… Так, что? Победила дружба?
Юра пожал плечами.
– Да там не разбери-поймешь с этой дружбой. А то, что трое фигурантов и ни на кого нет явных улик, – это факт!
