Молодой контрразведчик Юрий Евсеев ведет оперативную разработку старших офицеров, один из которых завербован 30 лет назад американской разведкой, московские диггеры сталкиваются с таинственными и страшными явлениями глубоко под земной поверхностью, ЦРУ проводит в Москве секретную операцию «Рок-н-ролл». Все эти линии переплетаются в один запутанный узел. Его надо развязать. Или разрубить.
Авторы: Корецкий Данил Аркадьевич
Дроздов кивнул. Все годы обучения курсантам внушали, что государственные секреты – дело святое, а особисты – жрецы государственной безопасности, которым надо всемерно помогать. Поэтому объяснение шпиона показалось ему вполне убедительным.
– Да нет, чего я буду болтать? Что я, сам себе враг?
– Ну, вот и отлично! – Шпион еще раз хлопнул ставшего врагом товарища по плечу. – Ребятам не проболтайся. Завтра все всё узнают!
– Договорились! – кивнул Дроздов. Он, конечно, не понимал, что обречен.
Ночью, сняв с пожарного щита багор, шпион поднялся в «шалаш» и оборвал провод «времянки»…
«…В целях обеспечения безопасности, проведение ремонтных работ было приостановлено, однако лейтенант Дроздов, руководствуясь трудовым энтузиазмом и желанием как можно быстрее привести статую В. И. Ленина в надлежащий вид, в нарушение приказа, по собственной инициативе приступил к работе. Очевидно, вследствие порыва ветра, оборванный провод прикоснулся к металлической статуе, в результате лейтенант Дроздов был поражен разрядом электрического тока…»
И это все вранье. Чего бы Дроздов полез туда на свой страх и риск? И какой «порыв ветра», если статуя обнесена дощатым забором? «Ленин в шалаше» – рискованно шутили смельчаки. Какой ветер может быть в шалаше?
Это умозаключение капитана Евсеева тоже было верным. Про оборванную времянку командование не знало, никакого приказа о приостановке работ никто не отдавал. Сами лейтенанты тоже не придали обрыву значения: днем и так все видно, а вечер подойдет – что-нибудь придумаем… Тем более, они уже красили статую и дело шло к концу. В какой-то момент двое вчерашних курсантов отлучились, и шпион остался с Дроздовым наедине.
– Ты знаешь, что Сёмга, дурачок, ракету боится? – доверительно спросил Дроздов размазывая густую краску широкой кистью по грубому металлу.
Очевидно, прикосновенность к неведомым секретам товарища пробудила в нем эту необычную откровенность. Вообще-то Дрозд был очень замкнут и все это знали. Молчаливый, угрюмый, лишнего слова не вытянешь…
– Ему мерещится, что она на него смотрит, представляешь?
– Да ну…
Шпион поднял багор и зацепил крюком оборванный провод. Дрозд, пригнувшись, красил Ленину ноги. Одной рукой он упирался в неокрашенный бок статуи.
– Точно, он сам мне рассказывал. Признался, что дежурства с трудом переносит. Даже хочет увольняться! Значит, у него точно крыша едет!
– Да ну!
Провод елозил по статуе с противоположной стороны, но оголенные концы никак не попадали на металл. Рукой было бы верней, но шпион боялся дотрагиваться до провода, даже несмотря на изоляцию. Багор с деревянной ручкой как бы отодвигал от него то, что должно произойти. В «шалаше» сильно пахло краской.
– Вот тебе и «ну»! Он как раз из шахты поднялся и в горячке мне рассказал. А потом я ему напомнил, а он – с кулаками! Как зверь, чуть зубы мне не выбил…
