Молодой контрразведчик Юрий Евсеев ведет оперативную разработку старших офицеров, один из которых завербован 30 лет назад американской разведкой, московские диггеры сталкиваются с таинственными и страшными явлениями глубоко под земной поверхностью, ЦРУ проводит в Москве секретную операцию «Рок-н-ролл». Все эти линии переплетаются в один запутанный узел. Его надо развязать. Или разрубить.
Авторы: Корецкий Данил Аркадьевич
Потом он свернул направо, к панельной девятиэтажке. Семенов притормозил, быстро вернулся, с интервалом тридцать секунд зашел в подьезд, успел услышать, на каком этаже хлопнула дверь, взбежал следом и приложил ухо к обшарпанной двери, за которой слышались голоса – мужской и женский:
– Ванька точно не видел, куда ты пошел?
– Да точно, точно! Налей рюмку, я пол-Москвы протопал… Денег на автобус не было… Займешь завтра полтишок?
Дальше Семенов слушать не стал. Скрипя зубами от ярости, он сбежал вниз и выскочил на пустую, промозглую улицу. Автобуса придется ждать долго. Если вообще он сейчас ходит.
Лейтенант в отставке Семенов в ярости сплюнул.
– Ну, патлатый, попадешься ты мне!
«Телефонные звонки прозвучали в десять вечера, с интервалом ровно в десять минут. Причем и в первый, и во второй раз в трубке царила долгая вселенская тишина, и частые „хелло?“ хозяина оставались без ответа. Впрочем, ко второму звонку он уже понял, что к чему, и произнес „хелло“ всего один раз, по инерции, зная, что ему никто не ответит. Это был условный сигнал – вызов тайного агента к его боссу…»
Пальцы привычно порхали над бодро пощелкивающей клавиатурой, выбивая на ярком экране четкие буквы шрифта Times New Roman четырнадцатого размера. Буквы складывались в слова, слова – во фразы, фразы – в захватывающее повествование.
«Ровно в десять утра Пайк прибыл по вызову. Он стоял почти у самой двери, чтобы не наступать на толстый дефицитный ковер, который лежит на полу далеко не в каждом начальственном кабинете.
– Что ж, первое задание вы выполнили неплохо, – глухо произнес полковник Веременко, разглядывая стоящий перед ним сувенир – никелированного гимнаста, крутящего „солнце“ на хромированном турнике. – Возможно, скоро вы искупите свою вину перед советским государством, загладите тот ущерб, который причинили ему продажей американской валюты, но пока вам придется выполнить еще одно задание…
Пайк переступил с ноги на ногу, завороженно глядя на блестящую игрушку и неровный пробор начальника Отдела по работе с иностранцами, который, казалось, нарочно не поднимал головы, избегая смотреть ему в глаза. Наверное, полковник понимал, что в цивилизованном обществе продажа валюты не является преступлением, а шантаж и вербовка – вовсе не считаются „работой с иностранцами“…»
Сперанский удовлетворенно поставил многоточие и откинулся на спинку кожаного кресла. Первая часть романа «Я – агент КГБ» продавалась очень успешно, и он взялся за вторую. Текст ему нравился: все правдиво, хлестко, узнаваемо… Правда, имена и кое-какие мелочи изменены. На самом деле не «Пайк», а Спайк, не «Веременко», а Еременко, не продажа валюты, а совращение несовершеннолетних… И, если уж быть совсем точным, то в кабинете полковника Еременко Спайк испытывал животный ужас кролика перед удавом, поэтому никакие обличительные и саркастические мысли ему в голову не приходили. И этот без устали крутящийся гимнаст казался символом могущества подмявшей его могучей Системы, олицетворяемой полковником Еременко.
Воспоминания проникли под бронированную оболочку успешного писателя и разбередили то, что находится глубоко внутри – то ли в желудке, то ли в душе… Он выключил компьютер, специальной антистатической салфеткой протер запылившийся монитор и клавиатуру. Работать почему-то не хотелось. Болела душа и чесался правый глаз.
Сперанский подошел к зеркалу. Ого, какой красный! Может, что-то попало? Или лопнул сосуд? Или это конъюнктивит? Как не вовремя! Он закапал глаз левомицетином и косо перевязал его узкой черной повязкой.
С одним глазом садиться за компьютер не стоило, зато можно было продумать, какое задание может дать хитрый и коварный Веременко честному и прямодушному Пайку, пойманному в безжалостный холодный капкан КГБ. Слежка за своими соотечественниками? Нет, это неблагородное занятие, джентльмен Пайк не может заняться им даже под принуждением! Проникновение в шайку террористов? Да, это героическая работа, но террористов в те годы еще не было… Впрочем, художник имеет право на вымысел…
Итак, главарь террористов, скажем, курд Ахмед, обучающийся в МГУ, горбоносый, сухощавый, с отвисшими мочками ушей… Глаза у него как… Как… Но в памяти почему-то вставали бесстыжие глазки херувимообразной Эльзы! И вместо шайки террористов из будущего романа, перед единственным свободным от повязки глазом писателя Сперанского, раздевались в танце, садились на шпагат, нагибались, раздвигались, укладывались в позу «69» и становились в позу локти-колени две лилипуточки – светлая, которую звали Инга, и темная, которая Эльза. Своими откровенными
