Молодой контрразведчик Юрий Евсеев ведет оперативную разработку старших офицеров, один из которых завербован 30 лет назад американской разведкой, московские диггеры сталкиваются с таинственными и страшными явлениями глубоко под земной поверхностью, ЦРУ проводит в Москве секретную операцию «Рок-н-ролл». Все эти линии переплетаются в один запутанный узел. Его надо развязать. Или разрубить.
Авторы: Корецкий Данил Аркадьевич
хозяин.
Заболел он, что ли?
Пес суетливо покрутился, подошел к черному проему, ведущему в коридор, понюхал темноту, зарычал. Хотелось пойти к хозяйке, обсудить с ней возникшую проблему, объяснить, что к чему, она должна понять, ведь и от нее иногда пахнет чужими возбужденными самцами…
Но там, между двумя зонами, вместо обитого теплым ковролином коридора чудилась Борьке холодная тоскливая пустота, бесконечность. И он не рискнул в нее окунуться.
В тридцати километрах на юго-запад от Кривоколенного переулка, на Боровском шоссе, постепенно отходит ко сну двухэтажный особняк под веселой сиреневой черепицей. И как красиво отходит! Родион, горячо любимый отпрыск, укатил-таки на свою конференцию в Бомбей, откуда звонил уже трижды: все тип-топ, предки, не волнуйтесь, – и предки могут с чистой совестью расслабиться. К лешему надоевший телевизор! Тяжелые шторы задвинуты, стальные противоштормовые панели на окнах приведены в положение «ночь», посуда вымыта, постель разобрана, в проигрыватель заправлена шестерка лучших дисков.
В спальне горит тихий золотистый свет, и полковник… нет, не полковник, а просто Серега Мигунов, он же Ален, молодой и влюбленный, дурачится, танцует под музыку, энергично двигая бедрами и явно передразнивая чью-то исполнительскую манеру. Кажется, он еще и поет, вцепившись руками в воображаемую микрофонную стойку, – что-то энергичное и зажигательное. На полу стоит изрядно початая бутылка «Шато Марго», а перед Серегой Мигуновым сидит на кровати единственный зритель в короткой шелковой рубашке – нет, не просто законная и верная жена, а девушка его мечты, его Света. Или, точнее, – Варя. Все еще Варя. Варенька.
Когда песня кончается, из зрительного зала доносятся благосклонные аплодисменты, шелковая рубашка летит на сцену Со сцены летят домашние шорты, слышится смех и визг, и на какое-то время сцена и зрительный зал смешиваются в буйном коловращении.
Потом они лежат, уставшие и вдруг постаревшие, потягивают вино, вяло переговариваются. О Родионе, который…
«– Тебе не кажется, что он как-то уж слишком серьезно относится к своей научной работе?… Зарылся в книги, с лица сошел совсем… А вот к Ксении, похоже, охладел… Кстати, ее родители… как ты думаешь, может, стоит пригласить как-нибудь?…
– Да ну их. Если только на нейтральной территории. Ресторан какой-нибудь. Домой звать не будем, чужие люди все-таки… Не хочу.
– А как же ты тогда своих однокурсников сюда пригласить решился?…
– Ну-у, это я дал маху, конечно. Рисковал…
– Конечно, рисковал. Твой Катранов с какой-то радости вдруг стал названивать мне на мобильный.
– Во, гад. А мне с той поры не позвонил ни разу… И что он хочет? – Ничего… „Как поживаете“, „что нового“, „привет Сереге“… Странный он у тебя…
– Да ничего не странный. Втюхался, вот и все.
– М-м? В смысле?
– Катран втюхался в тебя. Втюхался.
– А-а. Вот я и говорю: рискуешь, дорогой… Ладно, шучу, шучу…»
Через минуту Света засыпает, а Мигунов беспокойно ворочается, кряхтит. Ни веселье, ни выпивка, ни секс не отвлекли его от тягостных мыслей.
На службе какая-то нервозная обстановка: вроде внеплановая инспекторская проверка наметилась – режим секретности, оперативно-служебная деятельность и все такое… Карточки ознакомления с документами поднимают, сверяют с записями в рабочих тетрадях, короче, нервы мотают… Может, это и не связано с Дичково, а может, именно оттуда ноги и растут… Как бы то ни было – попадешься под горячую руку на какой-то мелочи, сразу отправят в отставку. Это в лучшем случае… Надо подстраховаться на всякий случай. Вчера он заказал умельцу дяде Пете с Черкизовского рынка дубликат
