Молодой контрразведчик Юрий Евсеев ведет оперативную разработку старших офицеров, один из которых завербован 30 лет назад американской разведкой, московские диггеры сталкиваются с таинственными и страшными явлениями глубоко под земной поверхностью, ЦРУ проводит в Москве секретную операцию «Рок-н-ролл». Все эти линии переплетаются в один запутанный узел. Его надо развязать. Или разрубить.
Авторы: Корецкий Данил Аркадьевич
Нехорошие предчувствия, которые мучали капитана Евсеева, подтвердились неожиданно и наглядно. Утром, как обычно, он шел на работу и вдруг увидел на тротуаре, справа от входа в Управление, огромную фигуру Рогожкина с потертым саквояжем у ног. Все сразу стало ясно. Если обвиняемый в шпионаже выпущен из камеры и ждет тебя у входа на службу, это может означать только одно… Вряд ли он стоит здесь случайно, маловероятно, что пришел попрощаться или хочет поблагодарить за справедливость и доброе отношение. Скорей всего, собирается начистить морду или плюнуть в физиономию. Свернуть было некуда, поворачивать назад – глупо. Юра напрягся и сделал каменное лицо.
– Ну что, мозгляк, поймал шпиона? – громко вопросил Рогожкин.
Проходящие мимо женщины с интересом обернулись. Его рокочущий бас действительно мало напоминал юношеский голос, записанный на магнитной ленте из семьдесят второго года. Но ведь фонографисты заверили, что вероятность 85–90 %… Как же так?
– Не удалось на мне карьеру сделать? А как хотелось! – Полковник надвигался, как разъяренный медведь.
Юра стал лихорадочно вспоминать уход от удара в голову с переходом в контратаку. Счастье еще, что сейчас пьющий медведь трезв…
– Подтасовал все, наклеветал целый вагон, а оказалось, что меня в это время вообще в Москве не было! Что теперь скажешь?
Прием не вспоминался. Но Рогожкин остановился в полуметре. Некомфортная дистанция. Евсеев ощущал угрозу, запах немытого тела и стыд.
– Извините, – пробормотал он, глядя под ноги. – Видно, специалисты ошиблись…
– Это ты ошибка судьбы! – гремел Рогожкин. – Если бы хотел – разобрался! Как Званцев. У него и экспертиза правильная, и выводы верные! Оправдали меня подчистую!
– Извините, – повторил Евсеев и обошел Рогожкина, чувствуя, как жжет спину ненавидящий взгляд.
– Вот выгонят тебя отсюда – опять приедешь к нам, в Дичково. Я посодействую, на пищеблок возьмут, там тебе самое место!
Рогожкин смачно сплюнул на тротуар, поднял саквояж и пошел прочь.
Униженный Юра, сгорбившись и волоча ноги, поднимался по ступенькам. Уже на пороге его вихрем обогнал энергичный, в распахнутом светлом пиджаке, Кашинский. То ли случайно, то ли нет, он оттолкнул коллегу плечом, обернулся, произнес со значением:
– Ну, куда вперед батьки лезешь, Евсеев? Отучайся! Скоро разжалуют тебя в младшего лейтенанта за твои подвиги!
И, засмеявшись, по-хозяйски вошел в Управление. Тугая пружина с силой захлопнула высокую дверь. Юра опустил голову и остался стоять. Возникло невероятно острое желание – повернуться и уйти от всех своих проблем. Шагать и шагать, куда глаза глядят, без всяких мыслей и без определенной цели. Но во взрослой жизни так не бывает.
Юра взялся за латунную, со стертыми узорами ручку, с силой потянул. Еще недавно он заходил сюда, как триумфатор. Теперь он поднимался на Голгофу.
А Алексей Михайлович Рогожкин шел по самому центру Москвы, куда глаза глядят. Просто шел, крепко держа в руках свой видавший виды командировочный саквояж. Ни шум проносившегося транспорта, ни встречные толпы прохожих не отвлекали его от собственных мыслей. Может быть, потому, что он был на голову выше всех и находился как бы в другом измерении.
Он ни на кого не смотрел, никому не мешал, и ему не мешала вечная столичная суета, так не похожая на сонный покой Дичково. Он размышлял о том, какие все-таки разные люди живут на этой земле. Отпетый негодяй Евсеев, милый и доброжелательный сосед Иван Петрович, справедливый следователь Званцев… Арест усугубил его и так непростую жизненную ситуацию. И хотя теперь он был свободен, это не радовало. Потому что он был свободен от всего: от любви и дружбы, от семьи и детей, от службы, от собственной квартиры… С жилищными сертификатами и так напряженка, а сейчас ему, ясно, – никто ничего не даст. В неуютной Москве он не был никому нужен. И во всей России тоже. Хоть спускайся в метро и бросайся под поезд!
Хотя нет, в Дичково его ждет верный пес, Атому он нужен! И работа для отставника там найдется, и из квартиры авось не выселят… Его шаг стал более четким и упругим, появилась цель: аэропорт, самолет, и домой, в Дичково! Этому негодяю Евсееву не удалось разрушить его жизнь! Но ведь шпионский прибор кто-то заложил в памятник… Кто?
Ресторан «Пирогов» в советские времена был обычной столовкой, где кормились студенты «2-го меда» – мединститута имени Пирогова. Здесь же имелся небольшой пивной зал, прозванный в народе «Сарай», здесь же многие будущие медики готовились к сессии, встречались с девушками, устраивали студенческие свадьбы и пьяные потасовки.
По легенде, один
