Молодой контрразведчик Юрий Евсеев ведет оперативную разработку старших офицеров, один из которых завербован 30 лет назад американской разведкой, московские диггеры сталкиваются с таинственными и страшными явлениями глубоко под земной поверхностью, ЦРУ проводит в Москве секретную операцию «Рок-н-ролл». Все эти линии переплетаются в один запутанный узел. Его надо развязать. Или разрубить.
Авторы: Корецкий Данил Аркадьевич
запела, и в центр зала, ободряемые и понукаемые женами, стали выходить седые полковники, раскачиваясь и игриво вращая располневшими торсами, а Катранов с женой майора Полуянова, худенькой брюнеткой, изобразили настоящий твист-«нарезку», синхронно ввинчиваясь в пол и вывинчиваясь под аплодисменты и одобрительные крики зала. Потом были «Замечательный сосед» и «Песенка про зайцев», утоптавшие в желудках первую и вторую перемены и слегка проветрившие разгоряченные спиртным головы.
Когда прозвучали первые аккорды леграновского вальса из «Шербурских зонтиков», Сергей Мигунов встал из-за столика и галантно поклонился мадам Катрановой: позволите? Ирон рассмеялась, подала ему руку, и они тут же растворились в толпе танцующих. Генка Самара, весь вечер не спускавший глаз с Люси Зубатовой, сейчас кружил ее по залу, бережно придерживая огромной лапищей за тонкую талию. Подвыпивший майор Полуянов спотыкался и неловко теснил свою партнершу – обвешанную брильянтами супругу полковника Котельникова.
Раскрасневшийся Носков, чрезвычайно возбужденный обильной едой, выпивкой и разговорами, пригласил некую разбитную майоршу в цветастом платье – и она теперь носила его от колонны к колонне, словно маленькую мумию, закатывала глаза в потолок и еле сдерживала рвущийся наружу смех.
А Свету Мигунову неожиданно ангажировал генеральский сынок Максимов. Она его не сразу узнала, вышла на танцпол и только потом вгляделась и ахнула: это ты?!
– А что, не похож?
Генералом он не стал, и лоска папочки-генерала не приобрел. Тусклые глаза, перхоть в редких волосах, похоже, даже былые амбиции истлели в нездоровом теле.
– Да нет, почему… Просто раньше ты другим был. Помнишь, я тебя Игоруней называла. Игрался все, все игрался… И генералом обещал стать!
– Знаю, знаю, что непохож. Так жизнь сложилась. А ты ни капли не изменилась. Жаль, что, когда я сватался, ты отказала… Все бы по-другому вышло…
Света встрепенулась, убрала его руку с талии, отодвинулась, посмотрела удивленно сверху вниз:
– Подожди, подожди, это когда ты ко мне сватался? В ванной, когда двумя руками под юбку залез? Когда я тебе по морде нахлопала? Ну, ты даешь! Разве это сватовство? Это по-другому называется!
– Да нет, все не так, ты неправильно поняла…
У Максимова был вид написавшего на ковер котенка. Светлана издевательски рассмеялась.
– Занудой ты стал, Игоруня, а не генералом! Скучно с тобой. Раньше хоть веселиться умел!
– Что вы все меня генералом попрекаете… Лучше о себе расскажи. Жизнью довольна?
– Конечно! Сережа мой на ответственной должности, зам у генерала, может, еще и сам генерала получит. Дом у нас хороший, машина, прекрасный сын. Да ты сам на меня посмотри…
Света изящно подняла руку и сделала пируэт, как балерина. Максимов только сглотнул слюну. И тут же Игорь Катранов подхватил красавицу за талию, закружил, затерялся с ней в толпе танцующих – и уже не отпускал до самого последнего аккорда.
Генеральский сын постоял потерянно с опущенными по швам руками и побрел назад к своему столику.
Через несколько минут он с супругой незаметно покинул ресторан. Но этого никто не заметил, а если и заметил, то не обратил внимания. Во всяком случае, его уход настроения никому не испортил.
Натанцевавшись, Носков обходил столы, здоровался с бывшими курсантами, перекидывался ничего не значащими словами, выпивал и закусывал. В компании Мигунова он особой расположенности не встретил, но как ни в чем не бывало поцеловал ручки дамам, опрокинул пару стопочек за благополучие их семей, поел селедочки с картошечкой, рассказал очень старый политический анекдот, сам же посмеялся и двинулся дальше.
Вечер катился по наезженной колее дружеской пирушки. Ракетчики от души веселились. Пили, закусывали, танцевали, слушали музыку. И будто слова песни, будто сложный многослойный речитатив, звучали под нежную мелодию Мишеля Леграна признания, намеки, вопросы и ответы, хохмы и анекдоты, сплетни и прочий словесный мусор:
– …и мне почему-то кажется, что я знаю вас, Люся, давным-давно, много лет…
– …немного отдает пошлостью, а?… Провинциально, провинциально! И – грустно, дорогая моя!
– …я очень люблю настоящий китайский фарфор. Он прямо светится изнутри! Сейчас такого не достать…
– А мой как раз привез чайный сервиз: тонкий, как яичная скорлупа, прозрачный, а на просвет видна фигура императора! Просто прелесть!
– Точно китайский? Ты же знаешь, сколько сейчас подделок!
– Исключено! Он же его не в Лужниках купил. В Китае подарили, причем на солидном уровне…
– …а в «Стоуне», между прочим, танцзал отделан зебровыми и антилопьими шкурами, и там как-то по-настоящему
