Найти шпиона

Да, того самого… Вчера вечером подловили меня в машине, настучали в голову. Требуют дань. А Хорька я больше не видел.
Он сделал паузу, чтобы выслушать несколько уточняющих вопросов и сделать глоток из чашки. Почему такую дрянь рекламируют? Да потому и рекламируют, что дрянь…
– Никого не видел. Нет. На заднем сиденье. Никто не назвался.
Еще пауза, еще глоток.
– Да. Сегодня в десять вечера набили «стрелку» у «Козерога».
В трубке долго говорили, или, может, долго молчали и собирались с мыслями, а может, Томилин просто отошел по делу. Леший успел допить свою бурду и поставить чашку на пол рядом с собой. А потом сказал:
– Хорошо. Буду ждать.
И положил трубку.
В Мытищах он провел больше часа – долго искал квартиру Риткиной родни. Но все-таки нашел. Оказалось, Ритка звонила из дома вчера вечером, в районе десяти-одиннадцати. Спрашивала, не заезжал ли к ним Дима, Хорь то есть. Вот те раз! Он чей хахаль, спрашивается, Риткин или мамкин? Кто за ним смотреть должен? То-то и оно. Можа, поругались, можа, шляется бухой вдупельман по своим подвалам, крыс щупает… Говорили ж тыщу раз: контуженый он, и дружки его контуженые, и будет день, когда притащит он в дом такую беду, что вовек не расхлебаешься!
С этого момента для Лешего стало что-то проясняться. Он вернулся к Хорю на Молчановку, позвонил в дверь последний китайский раз. Подождал. Потом достал из сумки отмычку-самоделку, с помощью которой обычно проникал в запертые бойлерные, и открыл замок. Поперек коридора валялась старинная, очень тяжелая, разломанная вешалка-тренога (Хорь чуть задницу не порвал, когда тянул ее по ракоходу из подвала Гиревичей в прошлом году) и куча истоптанной грязными ногами одежды. Из бачка в туалете громко лилась вода.
В комнате царил полный разор. Ритка полусидела-полулежала возле перевернутой кушетки, опираясь спиной о стену. На ней был драный домашний халат, едва прикрывавший голое тело, и много-много скотча. Белые ноги от щиколоток до коленей и руки от кистей до локтей туго замотаны коричневой липкой лентой, рот забит туалетной бумагой и тоже замотан скотчем. Под Риткой растеклась большая лужа, воняло мочой. Увидев Лешего, Ритка пошевелилась и замычала. Из красных глаз текли слезы. Подойдя поближе, Леший увидел свежую ссадину на лбу и багровую припухлость под глазом.
Он разрезал скотч ножом и кусок за куском отодрал его от тела. Ритка еле слышно скулила. Когда он освободил рот, она запахнула халат и тут же стала плакать и икать:
– Вот сволочи… Не смотри сюда, отвернись… Ну, га-а-ды. Скоты! Я терпела, терпела… Паскуды…
– Кто это был?
– Хрен их знает… Незнакомые… Димку… с-с-с… серебро… искали…
– Нашли?
Ритка отрицательно помотала головой.
– Били? – спросил Леший. Она оскалилась.
– А что, думаешь, целовали?
– Еще что-нибудь… творили? – Леший кивнул туда, откуда у Ритки вытекла лужа.
Она покачала головой, всхлипнула, но ответила резко, будто в руках злодеев полностью сохраняла контроль над ситуацией и сама распоряжалась своим телом:
– Хрен им…
А потом жалобно добавила:
– Иди в кухню, я сейчас порядок наведу…
Через полчаса, когда она выкупалась, переоделась в синее трико и вымыла пол, разговор продолжился. И вскоре Леший представлял всю картину происшедшего.
В общем, вчера в начале одиннадцатого в дверь позвонили, назвались Хоревыми друзьями: Руслан, еще какое-то старославянское имя… Святослав типа, третьего не помнит. Она открыла, естественно, поскольку Хорева квартира – это проходной двор и «площадь трех вокзалов», здесь все время толкутся какие-то его дружки, со многими из которых Ритка даже не знакома. Зашли. Крепкие такие, с короткими стрижками. Вежливо поздоровались, спросили Хоря. Потом спросили, где он и когда появится. Она сказала, что диггеры обычно жрут пиво в «Козероге», а если его там нет, то она не знает.
Они переглянулись, потом один, невысокий такой, кривоногий, покачал головой и сказал, что Хоря в «Козероге» нет и что телефон его не отвечает. И потом улыбнулся и добавил: «А может, он дома прячется?» Ритка подумала, это шутка, но друзья принялись натурально обыскивать дом, а, когда она возникла по этому поводу, ей молча врезали под дых. Потом велели, чтобы она обзвонила всех знакомых. Опять врезали. Она тогда позвонила своей мамаше, чтоб отстали. Они не отстали. Но она никому больше не звонила, честное слово. Как уходили, не видела – отключилась. Очнулась вся в этой липкой дряни. Такие дела, в общем… Хорь, гад, он с ней по гроб жизни не рассчитается. Если вернется, конечно.
Леший велел Ритке ложиться спать и никому не открывать дверь, а сам поехал к Томилину.
Когда он пересек Кутузовский и до Томилина оставалось